Конец сказки

Коли вдруг встретятса – оба разлетятса на осколышки.

– А что за цацка-то, бабушка? – терпеливо спросил Яромир.

– Того не знаю… Казна у Кашшея богатейшша, много в ней добра…

– Сыскивать незнамо что, значит… – вздохнул оборотень. – Задачка непростая, конечно… Ты ее нам точно никак не облегчишь, бабусь? Может, хоть что-нибудь еще знаешь?

– Кой-шта ишшо знаю. В Костяном Дворце та цацка. Ворожжила я на нее допреж приходу вашшого. Узнавала, где сыскиват. Воду, землю и ветер расспрашивала, с птицами, зверями и гадами говорила.

– То есть… это нам что ж… нам что ж… к самому Кащею теперь идти?! – заморгал Иван. – Прямо в его терем?!

– Ишь, догада какой, – усмехнулся Яромир. – Вот тебе за это ватрушка.

Ватрушку Иван сточил, конечно. Но на Яромира поглядел с обидою – даже Иван уже понимал, когда ехидный волчара над ним глумится.

Синеглазка с Василисой тоже известию не обрадовались. Василиса-то, впрочем, и прежде знала, что каменное яйцо так просто не расколется, но до последнего хранила надежду.

Но нет. Не кокнула. И раньше бы не сумела, а нынче Буря Перуновна совсем плоха стала. Она и на печь-то уже влезть не пыталась, сидела ни жива ни мертва. Видно было, что отходит, что последние часы доживает. Одной ногой в могиле… конечно, она всегда одной ногой была там, но теперь уже в совсем ином смысле.

Об этом Василиса тоже и прежде знала. Давно поняла, к чему старуха ее готовит, для чего из болота извлекла и у себя поселила. И было ей такое доверие лестно, приятно, но в то же время и боязно.

Шутка ли – эдакую тяготу на себя взваливать?!

Иван с Синеглазкой, конечно, пока не поняли, что баба-яга умирает. Кончается прямо у них на глазах. Может, Яромир только что-то заподозрил. О сыновьях Волха и их дивных способностях Василиса слыхала многое, в том числе и от прежней своей наставницы.

– Слухайте меня, – угасающим голосом произнесла баба-яга. – К Костяному Дворцу отсель путь далек лежит. Через все Кашшеево Царство. Не по краешку ево, как ко мне вы шли, а по самой сердцевинке. Ворог там под кажным кустом. Змей Горыныч вас разыскиват. Сам Кашшей тоже разыскиват. Кобалог в покое не оставит. Булавки сестрицы моей меншой долго не зашшитят, им почитай кабзда ужа.

– Трудно будет, – согласился Яромир.