Конец сказки

А у порога, в мутной луже, валялся… дух, наверное. Только выглядел он таким земным и настоящим, как умеют только бывалые питухи.

– Призрачная Корчма, – негромко сказала Василиса. – Мне про нее наставница рассказывала.

– Внутрь идем или мимо пройдем? – спросил Яромир.

– Внутрь! – заявил Иван. – Ты глянь, какая у них курица жирная на вывеске! Вкусная, наверное!

– Это феникс, сукамля!.. – процедил питух из лужи. – Феникс!..

– Чего сразу сукамля-то?! – возмутился Иван. – Феникс и феникс, я разве против?! Я и феникса сожру! Он вкусный, Яромир?

– Не знаю, не пробовал, – ответил оборотень, поднимаясь по крыльцу.

Внутри оказалось… просторно. И одновременно тесно. В крошечной избушке каким-то образом уместилась целая ярмарка. Сотни, если не тысячи людей сидели за сотнями, если не тысячами столов – ели, пили и гомонили.

При появлении живых они резко замолкли, уставились почти хором, а потом снова зашептались. Зябко как-то стало от стольких взглядов, неуютно. А ну разом кинутся?

Не кинулись. Посверлили глазищами мертвыми, потаращились, да и снова есть-пить принялись.

А еще на всю корчму оказался один-единственный подавальщик. Наверное, сам корчмарь. Закутанный в саван, прикрывший лицо птичьей личиной, он каким-то образом поспевал всюду.

Аж глаз дергался – так быстро корчмарь перемещался от стола к столу.

– Вот это мастак, – уважительно мотнул головой Иван.

Корчмарь объявился незамедлительно. Возник у самого плеча княжича, проникновенно заглянул в лицо и вкрадчиво спросил:

Иван аж отшатнулся и малость побледнел. А Яромир хмыкнул и сказал:

– Нам бы дорогу узнать. Можно тут присесть где-нибудь?

– Туда садитесь, у окошка, – указал корчмарь. – Как раз место освободилось.

Синеглазка протерла глаза. Она могла бы поклясться, что секунду назад свободных мест там не было. Вообще никаких мест не было – яблоку негде упасть.

Но теперь есть. Приземистый дубовый стол и четыре стула. Как раз для них.

И едва они уселись, как корчмарь выставил перед каждым по миске. Ивану – целую жареную курицу, Синеглазке – селедку и маринованные опята, Василисе – печатный пряник, а Яромиру – жаркое из ягненка.

Не обделил и питьем. Два больших кувшина поставил – один с медовухой, другой с молоком.

– А чем это от вас несет таким? – спросил он, принюхиваясь к путникам.