Конец сказки

 – Пару сребреников наскребу, но на большее ты уж лучше и не рассчитывай! Ты не смотри, что одет хорошо – я по правде-то круглый сирота, ни кола ни двора своего не имею, при брате старшем приживалой бесправным ючусь, в конуре собачьей ночую!

Синеглазка аж глазами захлопала от такой внезапной прижимистости. Раньше она жениха своего в подобном не замечала.

Впрочем, Чудо-Юдо словно вовсе ничего не услышало. Ясно, что за проход через мост не денег оно желало, но совсем иного. Странного и необычного, как оно само.

– Покажите мне что-нибудь эдакое, чего я раньше не видывал, о чем раньше не слыхивал! – потребовало Чудо-Юдо.

Путники призадумались. Склонили головы, стали совещаться. Это ж какую задачку им задали!

Разумеется, первым, как обычно, догадался Иван. Он всегда первым в таких случаях доспевал. Вот и сейчас – просветлел ликом, достал из котомки яйцо вареное и протянул Чуду-Юду.

– Это что? – не поняло оно.

– Яйцо, – гордо ответил княжич. – Куриное.

– Это я вижу. Ты зачем мне его даешь?

– А ты его раньше видывал? – спросил Иван.

– Яйца-то?.. Видывал.

– А вот это, именно это – видывал?

– Допустим, нет, – осторожно ответило Чудо-Юдо.

– О именно вот этом?.. Не слыхивал.

– Ну и чего ж тебе еще надо?

Чудо-Юдо пристально уставилось на Ивана. Потом на яйцо. Потом снова на Ивана. Потом отодвинулось в сторону и молвило:

Довольный собой Иван зашагал по мосту. Теперь, с дозволения его стража, стал тот вовсе не раскален и даже не горяч, а только тепел.

А Чудо-Юдо, проводив его взглядом, покачало головой и сказало Василисе:

– Да уж, таких дураков я и впрямь раньше не видывал… Проходите и вы, чего уж.

За Пучай-рекой Навь открылась уже совсем другая. Посветлее, поживее. Вдоль дороги деревья росли о ликах человечьих, за ними терема виднелись.

Встречались иногда и прохожие – да и не только духи, но и жутики разные, нечистики. Иные вроде знакомые по сказкам и кощунам, а иные вообще незнамо кто. Как тот карла с глазом промеж ягодиц.

Так долго ли, коротко ли, а пришли путники к перекрестку.

– Руевит, – молвил Яромир. – Судья душ.

Иван глянул на идолище и опасливо перекрестился. А Синеглазка вздохнула устало и спросила:

И то, дороги дальше вели очень разные. Левая голубела-серебрилась, светом чудесным завлекала, а вдали как будто радуга виднелась.