Конец сказки

Срединная так и тянулась, как до этого, листвою зеленела. А правая уходила вниз, снова к огненной реке – и жар ее аж досюда доставал.

– Туда если пойти, где свет волшебный – в Ирий-сад придем, – объяснила Василиса. – А ниже по реке Смородине – в Пекло, где Ниян-Пекленец души очищает.

– Не, туда мы не пойдем! – заявил Иван. – Лучше уж в Ирий! Там вона как красиво!

– Да нет, Вань, в Ирии мы ничего не позабыли, – возразил Яромир. – Да и не пустит нас туда никто. Нам, прости уж, именно в Пекло дорога. Там где-то ведь и Вий проживает, батюшка Кащея.

Оттуда мы обратно в Явь выйдем.

Иван часто заморгал. Соваться в самое Пекло ему совсем не хотелось. Оно ж, верно, то самое Пекло и есть, которым батюшка архиерей с амвона стращал.

Да выбора-то нема. Для того все и затевалось, для того и спустились в мир мертвых. Чтобы в Костяной Дворец короткой дорожкой попасть.

Не особо-то она короткая получилась на поверку. Вовсе даже длинная.

А теперь еще и Пекло. Самая худшая то оказалась часть Нави. Жуткая. Кошмарная. Огонь везде и дым, смрад нестерпимый и скрежет зубовный.

Идти старались околицами, остерегаясь местной погани. Иван поминутно хватался за меч, но покуда бог миловал, трогать их не трогали.

Надо всем этим возвышался мрачный чертог. Громадный и страшный, из черного гранита да холодного железа. Река огненная к нему заворачивала, кольцом окружала.

– Ишь, страсть какая, – покосилась туда Синеглазка. – Не хотела б я в таком жить.

– Тебя туда и не пустит никто, – ответил Яромир. – Это хоромы самого Нияна, князя-воеводы над Пекельным Уездом, Повелителя Мучений.

И жены его, Нии.

– Семейное гнездышко, – хмыкнула Василиса.

– Семейное, – кивнул Яромир. – Ния мучимых в Пекле утешает, страдания их облегчает.

– Добрая она, значит? – удивилась Синеглазка. – И за таким мужем?

– А как без этого? Без нее-то Ниян бы совсем ожесточился. Он крутенек ведь, суров.

– В прежние времена ему вообще кровавые жертвы приносили, – добавила Василиса. – И не только зверей, но и людей резали.

– Не добрых людей, положим, – возразил Яромир.

 – Татей, разбойников всяких. Когда случался мор или война, тогда, верно, кидали жребий среди тех, кто в остроге сидел – и кому выпадало, тех убивали во славу Нияна. В провалы земные сбрасывали, дабы кровью насытился, а от невинных беду отвратил.

– И что, работало? – заинтересовался Иван.

– Да поди знай, – пожал плечами Яромир. – Меня тогда еще на свете не было. Да и как тут судить? Коли прошел мор – так, может, он и без жертвы бы прошел.