Конец сказки

 – растерянно ответил татаровьин.

– А вот и зря! Ибо сказано в Писании: «Если кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую и будешь совершен»!

– Но про левую щеку там ничего не сказано!!! – рявкнул архиерей, шарахая татаровьина огромным крестом.

Другой татарвы близко не нашлось. Не подступали они к уничтоженному Тиборску, стороной обходили.

А вот навьи – дело другое. Эти кружили в воздухе черным вороньем, бесшумно и бесстрастно. Ужас сеяли, страх навевали.

Заприметив святых старцев, иные уже приземлялись.

Спускались тенями, тут же обретали плоть, поднимали мертвые руки.

Темнело вокруг, вечерело. Мрак сгущался.

Белый и черный кони скакали так, что свистал в ушах ветер. Все холоднее вокруг становилось, все сумрачнее – но словно две искорки, они неслись по полю. Мимо навьев, мимо упырей, мимо раскаленных печей шуликунов.

Но их становилось все больше. Впереди уже стояли стеной. Еще немного – и сомнут, разорвут в клочья.

– Слыхал я, что волхвы-облакопрогонники язычным своим колдовством дожди призывать способны! – крикнул архиерей угрюмо.

– А коли бы и так?! – откликнулся скачущий волхв.

– Призови дождь, нехристь!

Не стал Всегнев Радонежич спрашивать, к чему сие нужно. Просто руки вскинул на скаку и возгласил:

– Вода на камень, а дождь на поле! С неведомой горы камень, с невидимой кручи дождь! Гой!

И дождь хлынул. Из собравшихся в изобилии туч полила вода – ледяная, березеньская.

А отец Онуфрий воздел святой крест и провозгласил:

– Господи Боже наш, освятивый струи Иорданския спасительным твоим явлением: сам и ныне низпосли благодать Святаго Твоего Духа, и благослови воду сию: яко благословен еси во веки веков! Аминь!

Визг! Адский визг разнесся над полем, когда обернулась дождевая вода святой! Навьи и упыри аж скорчились под этими струями, задымились, завыли от страшной боли!

– Это вам не кисель, – угрюмо сказал архиерей.

Но визжать-то нечистые визжали, да подыхать не спешили. Дождь все-таки – он просто дождь. Капли отдельные. Кожу пожгло, кому-то и в глаз залетело, но и только-то.

Навьи с упырями даже злей от того стали – и теперь-то уж они ринулись всей кодлой! Даже те, кто далеко был, кому дела не было до явившихся на погибель старцев, теперь узнали в них жрецов.

А жрецы, известно, нечисти особенно ненавистны.

– Эх, храм бы нам сюда!.. – воскликнул Онуфрий. – Туда-то уж не сунулись бы!

– Давай в мое капище, долгополый! – повернул коня Всегнев. – Уже недалече!

И впрямь недалеко оказалось капище Даждьбога Трисветлого.