Конец сказки

Но то брат Бречислава и Яромира, Финист. Он к боярину уже у самой Костромы присоединился, явился словно из ниоткуда. Возможно, и так уже обо всем ведает от старших братьев.

А вот владимирские и костромские… кто их знает? Сыновья Всеволода, приближенные всякие, воевода Дунай… хотя этот ладно, он муж честный.

Слуги опять же, челядь. Стольники и виночерпии. Скоморох, что подле князя приплясывает.

Гоже ли при них всех о настолько важном говорить?

По счастью, князя Всеволода тоже не пальцем делали. Сразу уловив, о чем беспокоится зять, он чуть заметно кивнул Дунаю, и тот споро очистил залу.

Всех повывел, кроме нескольких человек – сыновей, парочки ближних бояр, какого-то молодого гридня и почему-то скомороха.

Видно, этим уже Всеволод доверял, как самому себе.

После этого Глеб заговорил. Наклонился к столу, понизил голос и рассказал о зимнем походе на Русское море, и что оттуда привезли. Поведал, что прямо сейчас брательник его с надежным соратником ищут средство откупорить смерть Кащееву.

И уж когда откупорят… совсем иначе все обернется.

Всеволод, о том услышав, в лице аж переменился. Просветлел, потом резко потемнел, а там и запунцовел. Сжал крепко кулаки и гневно воскликнул:

– Это ты что же такое натворил, Глебка?! Дурак совсем, что ли?! Вы гляньте, гляньте на него, люди добрые! Я за кого дочку отдал?! За дурака набитого!

– А ты бы, Всеволод Юрьевич, на моем месте как тем яйцом распорядился? – подчеркнуто спокойно спросил князь Тиборский.

– Уж точно не отправил куда глаза глядят с Ванькой-Дураком! – рявкнул князь Владимирский.

 – Ты умом своим понимаешь, какое сокровище тебе в руки попало?! Нельзя было его из оных выпускать-то, простофиля! Держать у себя покрепче, да Кащею смертию грозить! Кабы ты в Тиборске-то остался, да со стены яичко оное показал бы – думаешь, стал бы Кащей тебя огнем навьим жечь?! Уж верно остерегся бы!

Воевода Самсон пробурчал себе под нос, что он такое тоже предлагал. Мол, не один тут Всеволод такой умник-разумник.

А Глеб поджал губы и терпеливо стал разъяснять тестю, что решение такое – оно очевидное.

Обсуждалось это в Тиборске, вдумчиво обсуждалось.

Только заковыка-то в чем? А заковыка в том, что нельзя грозить той угрозою, которую применить не умеешь. Кащей ведь первым делом спросит: а как вы, люди добрые, мой круглый ларец вскрыли-то?

– Ничего не отвечать! – воскликнул Ярослав Всеволодович. – Много чести, отвечать еще такому!

Однако отец только поморщился в его сторону.