Конец сказки

Коли кого не полюбит – так и просто камнем башку проломит, за ним не заржавеет.

Ярослав глянул на Буслаева с усмешкою. Вот ведь – здоровый детина, да и не первой молодости уже, а все как мальчик-сорванец. В Ярославе и самом еще порой взыгрывает детство, но ему-то только семнадцать годов. Не так давно и закончилось отрочество.

– Так тебя Божедаркою кликать, значит? – спросил он свою поляницу, подвигаясь ближе. – Красивое имечко.

– Благодарствую, – зарделась девица. – По-грецки это Феодосия будет.

– Тоже красиво, – похвалил Ярослав.

– Коли ты Ярослав, то по-грецки это Андроклюс, – сказала поляница. – Слава воинская.

– Ясно… Красиво… А ты чего на грецкий-то перекладываешь? Вы ж не греческого роду вроде?

– Мы всякого роду, – ответила Божедарка. – В нас кровь сотен народов течет. Мы именно потому такие сильные, крепкие и красивые. Испокон веку брали семя ото всех соседних народов, выбирая неизменно самых лучших мужей. Оттого в наше племя постоянно приливает свежая кровь, рождая настоящих богатырок.

– А отцов своих, значит, вовсе не знаете? – удивился Ярослав.

– Я своего знаю, – тихо молвила Божедарка. – Ты только не говори никому. Мне матушка сказывала, что батюшка мой – хан половецкий. Юрий Кончакович его звать. Слышал о нем, русич?

– Да как же мне о нем не слышать. Наисильнейший хан среди половцев. Сын хана Кончака, с которым батюшка мой сворился, когда меня еще на свете-то не было. Ты и впрямь его дочка?

– Если матушка не соврала, – пожала плечами Божедарка.

– Так ты знатного роду получаешься, – подвинулся совсем вплотную Ярослав. – Ханская дочерь…

– Мы все знатного рода, – гордо вскинула голову Божедарка. – Когда о русичах еще и разговоров не было, поляницы уже великим народом были. Греки звали нас амазонками, но наш народ гораздо древнее грецкого. И испокон веку сражались у нас женщины. И правили женщины.

– А мужчины… когда-то они были домохозяевами, трудились в полях и кузнях, воспитывали детей.

Ярослав чуть отодвинулся. Божедарка это заметила, подвинулась вслед за ним, приобняла ласково и молвила:

– Но то очень давно было. В плохие годы, голодные. Мы тогда по морю кочевали, новых земель искали.

– Не нашли. Обратно вернулись, да снова кочевать стали. Только по степи теперь уже. А были ведь когда-то и такие времена, когда мы оседло жили.