Конец сказки

– Не знаю… – задумчиво мотнул головой Яромир. – Но долго, кажись…

– Дюже долго! – покивал Иван. – Никогда я со сна таким голодным не бывал!

Опустошив еще миску каши, он наконец огляделся и спросил:

– А мы где вообще? Это что за палаты?

– Сераль это, – ответила Василиса. – Женская половина дворца. Я тут жила… когда-то.

Вчера она привела остальных именно сюда. Хорошо помнила дорогу. И надеялась, что тут они смогут укрыться. Охраны в серале и прежде-то никакой не было, а прислужницам ухаживать больше не за кем.

И не ошиблась.

Пустовал сераль. Выбрала Василиса горницу подальше и поукромнее, положила на пороге куколку ведьмовскую, чтоб глаза челяди отводила, да и дозволила почивать.

Дважды упрашивать никого не пришлось.

Перед сном Иван с Синеглазкой толком и не разглядели – куда их привели. А теперь вот озирались – и ахали от изумления.

Терем тиборского князя и шатер царицы поляниц меркли и бледнели рядом с этой роскошью. Даже остальной Костяной Дворец мерк и бледнел. В глазах рябило от золота и серебра, жемчугов и перламутра, мехов и шелков, перьев павлиньих.

Только запустение вокруг царило. Как будто много дней уже никто сюда не наведывался. Пух лежит на полу, перины порванные, безделушки сломанные. В фонтане грязь плавает, а рядом еще пятно крови засохшей виднеется.

– Это тут Кащей царевен похищенных прячет?! – восхищенно молвил Иван. – Говорят, жен-красавиц у него видимо-невидимо!

– Тебе зачем?! – насторожилась Синеглазка. – У тебя есть уже одна!

– Нету у Кащея больше жен, – мертвым голосом сказала Василиса.

 – Я только разве.

Перед ее глазами снова всплывал тот страшный день, когда царь нежити собственноручно обезглавил сорок девять женщин. Прекраснейших дочерей царских и княжеских, со всех концов света покраденных.

Похоже, немногое изменилось тут с тех пор. Нагрязнили, видать, еще когда тела выносили – а потом, уж верно, сюда и носа никто не совал. Ни сам Кащей, ни приближенные его.

За окном стояли серые сумерки. Раннее утро. Видно было луну… и заметив ее, Василиса обомлела.

Помнила она, что в Костяной Дворец они прибыли, когда небо освещалось горбом третьей четверти. А теперь остался лишь тонюсенький серпик.

Последняя ночь перед новолунием.

– Мы спали почти две седмицы! – воскликнула княгиня.

– Ско-о-олько?! – захлопала глазами Синеглазка.

– Брешешь! – не поверил и княжич. – Скажи, что брешешь!

– Сам посмотри! – ткнула в окно Василиса. – Луна врать не станет!

Иван уставился на луну. Ничего не понял, но глубокомысленно кивнул.