Конец сказки

 – Ждут тебя муки адовы, но начнется наказание твое здесь уже, в мире земном. И обеспечу тебе его я, граф д’Антон.

– Так же, как друг твой обеспечил? – швырнул в Бэва человеческой головой Херн. – Твоя тоже будет висеть у моего седла. И твоя храбрость, твой ум, все полезное, что у тебя есть – перейдут ко мне. Не знаешь ты еще, с кем связался, человече.

– Да знаю, – ответил Бэв. – Ты Херн-Охотник. Нечестивый лесной дух.

– Я Великий Тодор, – поправил Херн. – Се мое изначальное имя. Ваши же людские прозвища держите при себе.

– Я не стану именовать тебя великим, ибо сам ты содомит, и слуги твои – содомиты. Я же – Бэв д’Антон, и в руке моей острый меч. Готовься.

– Ни к чему готовиться тому, кто готов всегда, – был ответ.

Свистнула плеть. Но хлестнула она не Бэва, а одного из стоящих подле меченосцев – доброго сэра Вольфганга. Одним только кончиком, кожаным языком рассекла шею до самой кости – и пал рыцарь замертво.

– Отчего его, а не меня? – спокойно спросил Бэв.

– Чтоб познал ты перед смертью полной мерой – кому путь преградил.

И снова свистнула плеть – но Бэв ждал того и оказался быстр. Взметнулось копье витязя, крутнулось – и обвился кнут вокруг нее. Бэв резко дернул – и вырвал плеть у Херна-Тодора. Не оказался тот безмерно силен, хотя и слывет самим Дьяволом.

– Убьем его, друзья! – вскричал Бэв, сзывая воинов Христа.

Шесть всадников ринулось на Великого Тодора со всех сторон, и первым был преданный Полкан. Он оседлал уже новую кобылу, с бою взятую у кого-то из псоглавцев.

Но и без плети Великий Тодор предстал орешком не трухлявым. Гарцуя на хромом коне, он кружился с невиданной прытью, успевая отбиваться ото всех. Все новое и новое оружие возникало в его руках по черному волшебству, прямо из воздуха. То лук появлялся с калеными стрелами, то тяжелая рогатина, а то и страшный кабаний меч. Развевался за спиною белый плащ, а с лица не сходила усмешка столь гнусная, что всем поневоле делалось тошно.

Не отставали и кентавры его, богохульная охотничья ватага.

Словно сама смерть сидела у каждого за плечами.

Истинной горестью стиснуло сердце Бэва, когда ряды павших пополнил Полкан. Псоглавец почти уже достал Великого Тодора, почти уже полоснул его саблей, рассек даже край плаща… но был страшно обожжен. В руке сатанинского отродья объявился факел пылающий – и ткнул он им Полкану прямо в морду.