Конец сказки

А когда тот отшатнулся, когда взвыл от боли – пронзил копьем. Да так насадил, что от седла оторвал.

И швырнул в грязь уже мертвое тело.

Пресильнейший гнев охватил Бэва. С горечью подумал он, что умер Полкан далеко на чужбине, не имея ни жены, ни детей. Никакого имущества не оставил после себя – ни денежного, ни земельного. Десять лет все ему нужное получал от Бэва д’Антона – и платил за то безграничной верностью.

И теперь Бэв д’Антон станет его душеприказчиком. Распорядится похоронить сего псоглавца, как доброго христианина.

И беспощадно отмстит его убийце.

Огонь пылал внутри Бэва, но снаружи он оставался хладен. Без криков и ругани он поскакал на Херна – и сломал копье о его шлем. Быстр был демон, стремителен – но в этот раз уклониться не успел. Оленьи рога упали с его головы – и споткнулся о них хромой конь.

Бэв же отбросил копье, схватил вместо него палицу и мгновенным движением вскинул щит. О него ударилась сабля Херна – и почти разрубила, почти рассекла надвое… но все же не рассекла.

А палица впечаталась демону в лицо. Разбила нос ему, раскроила череп.

Упал с коня Великий Тодор. Начал было подниматься – да Бэв тоже ведь уже спрыгнул, приставил меч к его горлу. И при виде меча того демон замер, с прищуром посмотрел на лезвие.

– Хороший… клинок, – прохрипел он. – Где взял такой?

– Сие есть трофей, взятый с великана Эскопарта, – спокойно ответил Бэв. – Сия кгляренция известна под святым именем Аскалон, и вижу, что боишься ее, нечистый. Предложил бы я тебе помолиться напоследок, да знаю, что ненавистно тебе имя Божье, рот обожжет.

– Рот не обожжет, положим, да я ни одной молитвы не знаю, – ответил Великий Тодор. – Но не спеши убивать меня, витязь. Оставь мне жизнь – и я уйду. Дам клятву, что никогда не вернусь и не буду больше вредить обитателям сего мира. Вы избавитесь от меня навсегда.

– Невыгодна мне такая сделка, – ответил Бэв. – Я могу просто убить тебя – так мы еще вернее от тебя избавимся.

– Я уйду не один. Со мной уйдет вся моя дружина. А коли я умру – они останутся и продолжат биться.

Бэв окинул взором столпившихся вокруг демонов. Их стало куда менее, чем было в начале сражения – целая дюжина уже пала. Но вторая дюжина оставалась в здравии – и каждый дорого продаст свою жизнь. Дюжина этих нечистых кентавров – это целый гросс, дюжина дюжин мертвых рыцарей.

Очень медленно Бэв отвел меч от горла Херна. Кому другому он не поверил бы, возможно, но слышал от людей мудрых, что слово свое Охотник держит.