Конец сказки

Три минуты почти удерживал Кащея Илья Муромец, три минуты почти не давал тому буйствовать… но три минуты – это всего три минуты.

А теперь Кащея снова и пальцем не тронешь. С лесным пожаром проще сражаться, чем с этой нежитью.

Но при всей своей былинной силище весил Кащей – что сухой костяк. Особенно теперь, без доспехов. И хотя и ушел он в сторону, хотя и стал уклоняться – да старший сын Волха тоже не лыком был шит.

Увидал вовремя – и тоже сдвинулся.

Громадный бык врезался в Кащея рожищами. Пропорол насквозь, встряхнул – и отшвырнул, точно соломенную куклу.

А мигом спустя хребтина Кащея хрустнула и сломалась. Чугунные копыта прошлись по ней жерновами, размолотили в пыль. Топча царя нежити, Бречислав взревел так, что раскололись небеса.

А со спины-то его свесился князь Глеб – и свистнул булат. Заветный Перунов Огонь рассек кожу, рассек кость – отщепил от тела главу седую.

Правда, у Кащея тут же новая выросла.

Повторно Глеб ударить не сумел и не успел. Стремглав Бречислав летел, всего-то секунда и была времени.

Но ревущий тавролак тут же описал круг, развернулся, снова понесся на Кащея тараном. Святогоровой силы у него пусть и нет – да он это весом и скоростью возместит. Рогами булатной твердости.

И яростью праведной.

Кащей снова поднялся. Бросил быстрый взгляд на бегущего к нему тура… и подпрыгнул. Взметнул себя на добрых три сажени – и перемахнул через Бречислава с Глебом. Подобрал с земли малый камешек – швырнул.

Да так швырнул, что ни из какой пращи так не выпустишь.

От боли он поднялся на дыбы. Глеба сотрясло, смахнуло с мохнатого горба.

Упал князь, покатился по грязи. Чуть шею не свернул.

Кащей смерил его пристальным взглядом. Узнал. Теперь узнал он этого человечка.

Сам князь Тиборский, надо же. Темник объединенной русской рати.

Лично на двобой вышел.

– По отваге и честь будет, – разомкнул сухие губы Кащей.

Вскинув меч, он шагнул… перенесся к Глебу. Тот опомниться не успел, как увидел перед собой трухлявого старика.

Аспид-Змей взметнулся, полыхнул черным светом. Сунул Глеб руку за пазуху, но видел уже, понимал – не успевает.

Гибель пришла неизбежная.

Ан нет. Прежде, чем коснулся проклятый меч кожи, снова врезался в Кащея Бречислав. Тоже вовремя спохватился, доспел. Насадил на рога, встряхнул – и отбросил.

Сопя, наклонил буй-тур кудлатую башку. Из ноздрей вырвался пар.