Конец сказки

Мигом спустя легла ему на лицо ледяная ладонь. Хлынуло из нее что-то злое, мерзкое, поганое… и обернулся богатырь древним трупом.

Иссушил его Кащей Бессмертный. Саму жизнь из него вытянул.

– Хек. Хек. Хек, – медленно произнес колдун, возвращая на голову укатившуюся корону.

А вокруг все словно застыло. Заледенело. Тысячи глаз как будто скрестились на Кащее – и повисло над полем жуткое молчание.

Пока не нарушил его чей-то надрывный плач:

– Му-уромца-а уби-и-или-и-и!..

Бречислав поднял голову. Несколько минут он стоял на коленях, обнимая окровавленное тело.

Но вот он услышал истошный крик – и выпрямился. В последний раз погладил желтые волосы, сунул меж зубов серебряную монету и прошептал:

К нему уже вышагивал князь Глеб. Потерявший коня и шлем, растрепанный, но с мечом наголо. Щит тоже был при нем – бесподобная Длань Господня.

– Жив, княже? – обратил к нему опустошенный лик Бречислав.

– Я-то жив, а вот Илья Иваныч… да сам слышал небось!.

– Не можно, княже. Порешит тебя Кащей.

– Я князь или под ногами грязь?! – рявкнул Глеб. – Делай, что велено!

Глебу, понятно, и самому не хотелось с царем нежити в чистом поле встречаться. Не дурак был, ясно видел – недолго он с Кащеем биться сумеет. Его Муромец не одолел, богу душу отдал.

Но что еще делать-то?! Кому еще, коли не ему?!

Больше никого и не осталось!

И Бречислав тоже это понимал. Враз постаревший, потерявший сегодня обоих братьев, топнул боярин оземь, крутанулся на пятке – и обернулся громадным лесным быком.

Гнедым буй-туром, могучим зубром.

– Садись, княже, – велел он. – Да держись там покрепче.

Ухватился Глеб за мохнатый горб, стиснул его так, что пальцы побелели – и помчались они с боярином. Точней, боярин мчался, бухал копытами так, что земля тряслась – а Глеб только смотрел, чтоб не грохнуться.

– Помнишь ли, как пешки-то у нас стояли?! – гаркнул он.

– В Ирии… доиграем!.

Впереди уж виднелась жуткая фигура. Кошмарный голый старик с огромным мечом. Кащей Бессмертный вьюжил по полю, как сама смерть – и больше ему путь никто не заступал.

Глеб казнил себя, что не успел помочь Муромцу. Был же удачный момент, был! Навалиться бы на чудище всем миром, разъять его на части, опутать цепями, навалить камней – а там, глядишь, и пес бы с ней, иглой чародейной!

Не успел. Слишком мало времени было.