Конец сказки

Стервь Овдотью-то своими руками упокоила, а древняя Буря еще месяц назад опочила, Яга о том знала.

Ан вот оно что, оказывается! Выходит, успела-таки Буря перед смертью клюку-то передать! Да не абы кому, а Василиске-хитрованке! Ишь, ишь!.. Бывает же такое, случается!

Яга Ягишна-то уж давно и не думала о Василиске вовсе. Была уверена, что ту еще осенесь цапли склевали. А она выжила, выходит, вывернулась. Шкуру лягушечью сбросила, бабой-ягой стала.

Шустра, до чего ж шустра!

Но ей, Ягишне, оно сейчас как раз на руку.

Другая баба-яга, да при том молодая, свежая, полная жизни… это же улыбка Судениц! Прекрасная возможность сбросить за счет Василиски часть прожитых годочков, снова стать… ну пусть и не молодой, но хотя б менее старой.

С Овдотьей-то такое не прошло бы. Она и сама уж была в годах преклонных, сто шестьдесят лет прожила с лихвой. Да и в силе колдовской Яге уступала лишь малость самую – еще неизвестно, чья взяла бы, чья пересилила.

А тут… молодуха смазливая. Сикуха косорукая. Такую уж легко будет одолеть, под себя подмять.

– Что же, Василисушка, свиделись?! – окликнула она фигурку в сарафане. – Свиделись, красавица моя, сподобили древние боги! Как живешь-можешь? Иди-тко сюды, поздоровкайся с бабушкой!

Василиса не обманулась этим липуче-ласковым голоском. Слышала таящийся под ним змеиный свист. Она ничего даже не ответила – молча засучила рукава, тряхнула тонкими пальчиками. Чувствовала уж, как зудят под ногтями Перуновы молнии.

– Ты что же, девка, даже и ответить бабушке не сподобишься?.

. – прошипела Яга Ягишна. – Ишь, ишь, расфуфырилась, много мнить о себе стала! Думаешь, коли большуха наша тебе клюку свою передала, так ты уже и ведьма?! Думаешь, таперича сразу сестрицей мне стала названой?! Замри-кось!..

Это она сказала уж не Василисе, а кинувшемуся к ней гридню с топором. Хлестнула быстро прутом, обернула каменной глыбой.

– Пожалел, поди, что на пожилую женшшину-то руку поднял, – удовлетворенно молвила старуха. – А ты что зенки вылупила, козявка?! Где клюка твоя, где клюка?!

Василиса рассеянно моргнула.

И впрямь, где клюка-то Бури Перуновны?.. В Костяном Дворце была еще при ней, то она точно помнила. А вот на ковре, кажется, она уже без нее летела… неужто на крыше забыла?.. Или уже в полете выскользнула, свалилась где-нибудь над топями, над чащами Пущевика?.. Обидно, коли так.

Хотя бес бы с ней, с клюкой. Все равно сама по себе она ничего не значит, ничего не дает. Просто традиция, по канону положено.