Конец сказки

Так же, как ягу носить из собачьей шерсти… она вот, кстати, по-прежнему у Василисы на плечах.

– Фыр, фыр, чуфыр… – бочком подбиралась к ней Яга Ягишна. – Ну ладно, что же, не станем ссориться по ерунде, давай мириться, да дружненько жить… Баба-яга бабе-яге глаз не выцарапает, верно я говорю? Согласна ли со мною, Василисушка?

– Согласна, бабушка, – неожиданно улыбнулась Василиса. – Помнится, ты меня уму-разуму выучить обещалась? Чарам настоящим, черным?

– И-и-и, оно конечно, конечно!.. – заухмылялась старуха.

 – В чорных чарах я-то уж толк знаю, знаю!.. Обешшалас – выучу, дай-то срок! Подь сюды, дай бабушке за ручку подержаться!

И Василиса подошла. Доверчиво глядя Яге прямо в очи, подала той ладошку… и уж старая ведьма в нее вцепилась! Так уж вцепилась, что до крови чуть кожу не продрала! Стиснула молодую бабу-ягу и зашептала-забормотала:

Договорив, Яга Ягишна с надеждою уставилась на Василису… но ничего не происходило. Прекрасная княгиня по-прежнему лишь доверчиво улыбалась.

Доверчиво… но в глазах играла хитринка.

Наклонив лицо ближе, она раскрыла рот… и дохнула на Ягу.

– Фу-фу-фу, как воня гадко!.. – отшатнулась та. – Отвару адамовой головы нахлесталася?! Знала, проклятая?! Догадалася?!

– То ли дура я, по-твоему?! – возвысила голос Василиса, делая быстрое движение. Она вырвала у старухи ореховый прут и рявкнула: – Сама замри, ведьма старая!

Ягишна с удивительной прытью выдернула руку. Пнула Василису с неожиданной для такой карги силою, прыгнула назад и потянула из-за пазухи берестяной туесок.

– Ништо, девка, погляди-тко сюды! – фыркнула она, снимая крышку.

– Сама погляди! – выхватила зеркальце Василиса и крепко зажмурилась.

Высунулся из туеска крохотный василиск, вперился взглядом смертельным в Василису – да и увидел собственное отражение. Вздрогнул, остолбенел – и умер на месте.

Отраженный-то взгляд василиска становится вдвое смертельнее. Таким он действует даже на них самих.

Что же до Яги Ягишны, то она тоже увидала василисковы очи в зеркале.

И тоже почуяла, как коченеет, как струится по жилам холод, как смолкает сердце. Покачнулась старушонка, запнулась на костяной ноге, завалилась набок.

Да не упала. Не так просто бабу-ягу прикончить. Оперевшись на клюку, вытянула она крючковатые пальцы, снова залопотала-забубнила страшное проклятие:

– Твоя дорога – болотом зыбучим, твоя радость – ядом едучим! Вздох обрубит, горло сдавит, грудь застудит, плечи согне… кх-ха-а!.. кр-р-рк!..