Конец сказки

 – Вернем ему былую славу, краше прежнего станет! Прогремит еще имя его в веках, слово княжеское даю!

Иван горько вздохнул. Даже ему, от роду не слишком сметливому, ясно было, что Тиборскому княжеству пришел конец.

Погиб его брат, погибли почти все бояре и воеводы, погибли отец Онуфрий и волхв Всегнев.

Нету больше чудесных братьев Волховичей.

Ивану княжеская шапка будет слишком тяжела.

Рядом стояла хмурая Василиса. Вдовая супруга князя Игоря тоже не собиралась на что-либо претендовать. Хватит, накушалась вдоволь.

Нет, она хотела лишь закончить здесь поскорее, собрать пожитки и отправиться восвояси. Покуда не вспомнил кто-нибудь, кто она есть, да не начал расспрашивать, как ей женой Кащея поживалось.

Пожитки она еще затемно собрала. Отыскала перепуганную избушку Овдотьи Кузьминишны, приласкала, успокоила, к себе приучила. Пошарила и в сгоревшей избе Яги Ягишны – там тоже сыскалось кое-что полезное. Ступы обе подобрала на поле боя, да и ковер-самолет изодранный. Бабе-яге все пригодится, все в дело пойдет.

На руках у Василисы сидел черный кот бабушки Кузьминишны. Тоже осиротевший, он дрожал всем телом, плакал по хозяйке.

– А что род Берендеичей прервался – о том рано еще печалиться, – заливался соловьем Всеволод. – Может, не прервался еще. Вот дочерь моя любимая, Еленушка, полновластная княгиня Тиборская. Доброй супругой была она зятю моему любимому, Глебушке. Справно долг свой супружеский исполняла. Коли милостив Господь – так носит сыночка под сердцем. Через месяц-другой доподлинно знать будем.

Елена помалкивала, смотрела себе под ноги. Она не успела зачать. Знала это точно – крови женские только вчера пришли. Не родится у нее маленький Глебович.

Но батюшке она не возражала, не противилась. Робела всегда при нем, слова лишнего вымолвить не смела. Потому и сбежала осенесь, с Ванечкой и дядей Яромиром.

Но теперь все. Каждому понятно, что отныне Тиборском будет править не сын Глеба, не брат и не жена, а тесть – Всеволод Большое Гнездо.

Хотя… чем там править-то? Вольется просто Тиборское княжество во Владимирское, присоединятся его земли тихо-мирно.

Именно о том негромко говорил Всеволод боярину своему, Филиппу. Едва догорела крада, едва стали расходиться люди – подозвал князь бояр самых ближних и повел с ними речи важные, спешные. Обсказывать стал, кого куда послать, чтоб поскорее прибрать к рукам новые вотчины.

Пока другие не поспели на готовенькое.