Конец сказки

 – То-то мне потом страшилища всякие мерещились – черти пузатые да бородатые… Хотя, может, то воевода Самсон был?

– А рога были? – спросил оборотень.

– Э-э-э… Так у воеводы же рогов тоже нема, – заморгал Иван.

– Как же нема? Ты ж сам ему их наставил.

– Да нет, у меня-то как раз не срослось… хотя мысль я понял. Злой ты, волчара, ехидный.

Василиса с отвращением следила за перебранкой этих двоих. Про поцелуй добра молодца она сказала в сердцах, конечно. В шутку. Захотелось, чтобы этот дуролом, пытавшийся надуть ее через соломинку, лягушку облобызал.

И может быть, Иван в конце концов это и сделал бы. Добрый он всегда был, в лепешку ради других готовый расшибиться. Но тут как раз закатилось солнце, скрылся за небоземом последний его краешек – и княгиня-лягушка принялась… расти.

В несколько секунд вымахала до человечьих размеров, распрямилась и тяжело задышала. Скользкая лягушачья шкурка сменилась обычной теплой кожей, по спине заструились золотистые волосы. Тут же сами собою и заплелись в две височные косы, улеглись вкруг главы венцом.

Была она полностью нага, но ничуть того не смущалась. Не потрудившись прикрыться даже руками, Василиса переступила с ноги на ногу и дерзко улыбнулась Ивану. Тот улыбнулся в ответ.

И тут же схлопотал еще один подзатыльник от Синеглазки. У той аж глаза позеленели от ревности.

Впрочем, недолго Василиса пробыла в костюме Евы. Постояв так ровно столько, чтобы все успели рассмотреть и удостовериться, насколько она прекрасна, княгиня повела дланями.

Дернула правой – и воздвигся на ней ярко-зеленый сарафан. Дернула левой – и вырос на голове однорогий кокошник, а в ушах закачались височные кольца.

– Что, витязи, довольно ли я хороша? – лукаво осведомилась Василиса.

– Колдуешь, девка? – спокойно спросил Яромир. – Бабушка Овдотья научила?

– Нет, это уже бабушка Буря, – с усмешечкой ответила княгиня. – Что, Серый Волк, завидно?

– Чему завидовать? Я и вместе с одеждой обернусь, дело нехитрое. А ты до этого не дошла еще?

На это Василиса ничего не ответила.

Прикинувшись, что не услышала, она поведала о том, как достала ее из болота Буря Перуновна, старшая баба-яга. Частично и расколдовала – теперь Василиса в лягушачьей шкурке только от рассвета до заката ходит, а чуть солнце спрячется – снова девица красы невиданной.

– Удобно, – оценил Иван. – Тебя целовать-то все еще нужно?.. ай, да хватит!..

– Буря-яга меня до вас и послала, – сказала Василиса, не глядя на лупящую Ивана Синеглазку.