Конец смены

Это — доктор Феликс Бэбино, глава неврологического отделения и главное светило Клиники травматических повреждений головного мозга.

Снова раздается звонок, и медсестра спешит открыть, думая: «Он не может знать, что я делала сегодня вечером, потому что двери были заперты, и никто не видел, как я заходила. Расслабься. Это что-то другое. Может, что-то по линии профсоюза».

Но раньше он с ней профсоюзные вопрос не обсуждал, хотя последние пять лет она занимает солидную должность в профессиональном союзе медицинских сестер.

Доктор Бэбино даже не узнал бы ее на улице без халата. И тут она осознает, как сейчас одета — в старый домашний халат и такие же старые тапки (еще и с заячьими мордашками!), но переодеваться уже времени нет. Ну, хоть бигуди на голове нет.

Он должен был бы позвонить, предупредить, думает она, но эту мысль быстро сменяет другая, тревожная: а может, он хочет застать меня врасплох?

— Добрый вечер, доктор Бэбино. Заходите, не стойте на холоде. Извините, что встречаю вас в домашнем халате, но я никого не ждала в гости.

Он заходит и останавливается в коридоре. Чтобы запереть дверь, Рут вынуждена его обойти. Посмотрев на него вблизи, она думает, чтобы они оба, наверное, имеют симптомы расстройства внешнего вида. Да, она в халате и тапочках, но у него щеки испещрены седой щетиной. Доктор Бэбино (никому и в голову не пришло бы называть его доктором Феликсом) вполне мог бы выглядеть модно — чего стоит только кашемировый шарф, непринужденно накинутый вокруг шеи, — но сегодня ему необходимо побриться, и немедленно.

А еще под глазами у него фиолетовые мешки.

— Позвольте, я возьму ваше пальто, — говорит она.

Он ставит чемодан между ботинок, расстегивает пальто и передает ей вместе с роскошным шарфом. До сих пор он не проронил ни слова. Лазанья, которой она поужинала, довольно вкусная тогда, теперь, кажется, тянет желудок вниз, словно камень.

— Пойдем в гостиную, — говорит он и проходит мимо нее, как будто он здесь хозяин.

Рут Скапелли спешит за ним.

Бэбино берет с кресла пульт от телевизора, нажимает кнопку и выключает звук. Молодые люди и дальше бегают по экрану, но это зрелище не сопровождается бездумной болтовней ведущего. Скапелли уже не просто неловко: ей страшно. За свою работу, за должность, получить которую было нелегко, но и за себя саму. Глаза у него как будто вообще не смотрят — там пустота.

— Может, вам принести чего-нибудь попить? Может, чашечку…

— Слушайте, сестра Скапелли.