Конец Смуты

– Стало быть, не боишься иезуитов?

– Да что ты, государь, заладил: иезуит да иезуит! А где прикажешь учителей брать? Я сам по латыни только растолмачивать могу, да и то не шибко, а грамматики и вовсе не ведаю. Можно, конечно, греков позвать, но там на пятерых православных будут трое тайных католиков, а двое, что останутся, – явных! А этот хоть сразу понятно кто такой и чего от него ждать. Ничто, приглядим!

– А то, что он мой подданный, это он тебе рассказал?

– Ага, а что, соврал?

– Да нет… ну почти.

Ладно, в моих землях в Мекленбурге есть город Росток, а в нем большой университет. Я через Рюмина велел прислать ко мне учителей добрых да учебников сколь потребно. Хватит на гимназию и академию.

– Затем, что учиться надо. Среди священников, сам поди ведаешь, дай бог чтобы половина хоть худо читать могли. А уж в чем вера заключается, внятно объяснить может разве один из десятка. И что хуже всего, иерархи церковные недалеко от тех ушли. Вот и начнем учить, чтобы если не при детях моих, то уж при внуках такого неподобия точно не было.

– А Священное Писание тоже твои немцы толковать станут? – подозрительно спросил Мелентий.

– Ну уж на это, я полагаю, православных учителей сыщем.

– Греков позовешь… – вздохнул иеромонах.

– Только учителями в академию. Такого, чтобы епископскую кафедру дали пришлому греку, который все османские задницы перецеловал и всем римским патерам – туфли, более не будет.

– Злой ты, государь, – не то утвердительно, не то укоряюще сказал Мелентий.

– Был бы злой – кое-кто уже на колу сидел бы, – думая о своем, отвечал я.

– А ты на Черкасского не серчай, лучше сам прежде думай, перед тем как повелеть.

– Знаешь об сем деле? – вопросительно посмотрел я на него.

– Знаю, – вздохнул он, – только тут Черкасский прав. Не в том, что он тебе перечил, а в том, что все тайно сделал и сваре не дал подняться.

– А не ты ли, святой отец, давеча толковал о том, что местничество много зла принесло и надобно его уничтожить?

– Говорил, и паки и паки говорить буду, что зло от этих порядков.

Только сейчас не время их ломать. Надорвешься и дело не сделаешь, а сделать надобно много. Потому и приехал сюда, чтобы предостеречь тебя при случае.

– Вот, значит, как… что еще хорошее расскажешь?

– Расскажу и хорошее; ты, государь, про Григория Валуева слыхал?

– Королевичу Владиславу.

– Как сказать – Владиславу в свое время многие присягнули, и даже рында твой, что в сенях спит.