Конец Смуты

По моей задумке, князь Дмитрий Мамстрюкович продолжит наступление на Смоленск, а я пойду севернее, отрезая вражеский гарнизон от Литвы, в направлении крепости Белой, где стоял довольно сильный вражеский гарнизон. Пока же мои солдаты приводили себя в порядок и залечивали раны. Только не знающий усталости Михальский рыскал со своей хоругвью вокруг, собирая сведения и громя мелкие банды разбойников и мародеров. Оставшиеся в Вязьме войска подошли через двенадцать дней, и я с удивлением увидел рядом с Анисимом покачивающегося в седле Петра Казарина.

Выслушав доклад Пушкарева о прибытии, я вопросительно уставился на бывшего стрелецкого сотника.

– Не вели казнить, великий государь, – снял тот шапку, – а только боярин князь Черкасский воеводой в Вязьме поставил стольника Пушкина, а мне, сказал, невместно воеводой быть.

– Вот как, – проговорил я напряженным голосом, – а грамотку мою, в которой я тебя воеводой поставил, князенька видел?

– Дозволь слово молвить, государь, – обратился ко мне Пушкарев.

– Князь Дмитрий Мамстрюкович назначил Пушкина временным воеводой еще до того, как Казарин приехал, а ты сотника первым воеводой велел поставить.

Пушкину же, как он есть в московских чинах, под ним невместно ходить, и потому князь просил грамоту твою не оглашать, дабы в делах замятни не было, и о том тебе в грамоте отписал и просил не гневаться.

– Так, значит, князь о делах радеет, а до повеления царского ему и дела нет?

– Прости, государь, – вступил в разговор Вельяминов, – но следовало ожидать, что взбрыкнут бояре.

По древним обычаям ты сотника паче меры наградил.

– Вот же черт, как ни поступи сейчас – все худо будет! И от слова отступиться нельзя, и свару затевать не годится. Хотел же Пожарского большим воеводой поставить, а он, как на грех, занедужил…

– Нельзя было Пожарского, государь, – покачал головой в ответ Вельяминов, – уж больно он родом мал перед прочими боярами. Ты его главным оружничим пожаловал – и то косоротились, а уж первым воеводой в большом полку – и говорить нечего….

– Ладно, князь Черкасский свою судьбу сам выбрал, а делать сейчас что?

– Государь, ты обещал Казарина сделать воеводой, так сделай.

Чем Ржев для того Вязьмы хужее? Городок, конечно, поплоше, но и к Литве поближе, сюда охотников бархатные порты протирать куда как меньше будет. А князя Черкасского можно за поход так наградить, что и порухи его чести не будет, и он сам, да и любой другой боярин, трижды подумает, как такое допустить.

– Быть по сему, – сказал я, немного подумав.