Хорошо еще, что своего терема у брата Никиты еще не было, и жила девушка покуда в доме его друга, стрелецкого полуголовы Анисима Пушкарева. Сам Анисим ушел в поход, оставив терем и лавку на жену Авдотью. Той срок близился рожать, и так получилось, что скоро весь дом оказался на боярышне. Впрочем, с домом особых хлопот не было, а вот с назваными дочерями полуголовы иногда случались. Две девочки – Глафира, десяти лет, и Мария, семи, – казалось, и вовсе не были сестрами. Старшая, чернявая в мать Глаша, была послушна, тиха и не доставляла особых хлопот, но вот белокурая егоза Маша иной раз вела себя как сущий чертенок.
Неизвестно почему, но государь очень благоволил семье Авдотьи, и особенно Маше. Кроме всего прочего, выразилось это в том, что он повелел учить девочек грамоте, для чего был найден диакон Филофей, служащий в стоящей неподалеку церкви Архистратига Михаила. Увы, долго трудиться на ниве заморской науки педагогики ему не пришлось.
Случилось это еще до того, как брат Никита и Анисим ушли в поход. День был праздничный, и ради него отца диакона пригласили за стол и угостили доброй чарой медовухи. Затем еще одной, потом другой и, в конце концов, святой отец немного захмелел. Гнать священнослужителя никто, разумеется, не стал, и ему постелили в людской. Силы, впрочем, вскоре вернулись к отцу Филофею, после чего он отправился восвояси, благословляя по пути всех встречных.
Те с интересом посматривали на диакона, кто хихикая, кто осуждающе хмуря брови, глядя на разрисованное лицо служителя церкви. Придя в храм, Филофей немедленно получил взбучку от отца настоятеля за то, что вместо богоподобного лика нес на себе неподобную харю, и вскоре наотрез отказался от учительской деятельности. Чья это была проделка, никто не сомневался, но, как говорится, не пойман – не вор. Найти другого учителя долго не удавалось, пока государев духовник отец Мелентий не узнал, что Алена разумеет грамоту, и не возложил эту обязанность на нее.
Пришлось боярышне самой учить девочек, а приходивший раз в неделю иеромонах проверял, чему они научились, и снабжал по мере надобности книгами. Впрочем, нет худа без добра. Прознав, что сестра царского кравчего немного знает немецкий, отец Мелентий стал иногда приводить с собой отца Игнатия, чтобы он учил девушку.
