Конец Смуты

Тем временем во двор въезжали одна за другой крепкие телеги, наполненные всяким добром. Наблюдавший за этим действом подьячий что-то черкал писалом по вощеной табличке, очевидно помечая количество возов.

– А ты куда прешь, антихрист!.. – закричал он вдруг на поворачивавший во двор большой фургон.

Сидевший в нем пожилой немец в ответ только помотал головой, дескать, не понимаю.

– Вот же еще навязалась нелегкая на мою голову, – сокрушенно вздохнул Лемешев, – ничего не соображает немчура проклятая.

– Кто это? – удивленно спросила Алена.

– Да государев дядька невесть откуда взялся со своей то ли дочкою, то ли внучкою, – пояснил в ответ дядька Ефим, – велено их в иноземную слободу препроводить. Да ведь она разорена, а он все-таки государю нашему с детства служит, нельзя бросать. Царский дядька, как ни крути – чин немалый! Вот и мучаюсь, а хуже всего, что они по-нашему ни бельмеса!

Услышавший пояснения Лемешева подьячий гаденько улыбнулся и пробурчал:

– Что там дядька – вот у внучки его чин так чин: царские постели стелить!

– Но-но, – прикрикнул на него боярский сын, – не твоего ума дело! Ты своей службой занимайся, а будешь языком мести, так быстро на съезжей окажешься!

– А я чего? Я ничего… – пошел тот сразу на попятную.

Из фургона тем временем выглянула красивая девушка в немецкой одежде и немного испуганно посмотрела по сторонам. Не увидев знакомых лиц, она хотела было юркнуть назад в фургон, но наткнулась на строгий взгляд Алены Вельяминовой.

– Кто ты такая? – строго спросила боярышня по-немецки.

– Меня зовут Лизхен, а почему ты спрашиваешь?

– Добрая госпожа говорит по-нашему? – обрадованно воскликнул пожилой немец, отодвинув девушку и спрыгивая на землю. – Меня зовут Фридрих, и я служил еще покойному герцогу Сигизмунду Августу Мекленбург-Стрелицкому, отцу вашего кайзера, а это моя дочка Лизхен.

– А вы не слишком стары, чтобы быть ее отцом?

– На все воля божья, добрая госпожа. Его величество велел мне отправляться в Москву и купить для нас с Лизхен домик в немецком квартале.

– Немецкая слобода еще не отстроилась после Смуты, но вы можете остановиться здесь. Завтра я прикажу слугам проводить вас.

– Благослови вас Бог, добрая госпожа! Лизхен, поблагодари ее милость.

– Благослови вас Бог, сударыня, – сделала книксен слезшая с фургона девушка, – простите мне мою неучтивость, но вы так строго посмотрели на меня, что я испугалась.

– Добрым слугам нашего государя нечего бояться.