Лежит, замотанная в одеяло, смотрит телевизор и ворчит что-то себе под нос.
С трудом заставляю её поесть. Померив температуру, укладываю спать. Точнее, опять заставляю, устроившись рядом и разговаривая о бизнесе. Под лекцию она всё же вырубается. А я от скуки решаю заняться полезным делом. Дрессировкой Сахарка.
Раньше, ещё в школьные годы, у меня была собака. Отец покупал её себе, занимался дрессировкой сам, но в памяти кое-что отложилось. Мы с Русланом часто гуляли с Джеком после школы, бегали на речку неподалеку от дома и постоянно ссорились.
Всё заканчивалось дракой и тем, что пёс хватал кого-то из нас за штанину и оттаскивал от другого. Умный был. И прожил много.
Успехов у Сахарка пока нет, но задатки кое-какие имеются.
Сходив за ноутбуком в свою квартиру, работаю в кресле рядом с Милкой. Та сопит себе под нос и, кажется, понемногу приходит в себя. Температура падает, что не может не радовать. Но это временно. Уверен, на ночь снова поднимется.
Ближе к обеду пациентка, как я мысленно её назвал, просыпается.
– Есть будешь? – выпаливаю тут же.
Услышав мой голос, она пугается, едва не подпрыгивая на диване. И в ту же секунду успокаивается, вспоминая, что я и до этого был здесь.
– Не знаю даже… Поела бы, наверное."
"Сую ей градусник. Трогаю лоб.
– Уже лучше, – киваю в знак одобрения.
– Да, – соглашается со мной. – Уже не хочется умереть. Там за Евой, наверное, в садик надо сходить, раз я сегодня дома.
– Решила её заразить? – мои брови летят вверх. Опять эта женщина включила мамский режим.
– Пусть в садике пока побудет. Вечером заберу её, приведу домой. Вам, пожалуй, лучше вообще не контактировать, а то ещё и она заболеет.
Лучше бы её кто-нибудь забрал к себе. Но сам понимаю, что разлучить ребёнка и маму – очень сложно. Помню, как Милана волновалась о Еве за городом.
– Мне не хочется создавать вам проблем, – виновато опускает голову эта матрёшка, уткнувшись в тарелку с картофельным пюре. Уверен, что вышло вкусно. Его я готовить умею, слава богу. Вот насчёт котлет дико сомневаюсь.
– У вас же свои дела, а тут я…
Она права. Много дел. И я не понимаю, что до сих пор здесь делаю. Строю из себя непонятно кого.
В тысячный раз задаюсь вопросом, почему не ушёл.
Не хочу. Всё внутри кричит, что я должен это делать. Потому что могу. Потому что желаю. Чувствую. Стоило лишь подумать о том, чтобы выйти на час с Сахарком на улицу, приучать его гадить там, как беспокойство подпрыгнуло вверх, зашкалив. Страшные мысли полезли в голову.
