Может, это отголоски вины? Милана заболела из-за меня.
Мне просто хочется заботиться о ней, помогать.
Ну, нравится она мне, да. Поэтому я здесь.
– А тут ты, голодная и больная. Ешь давай.
Оставляю её одну, возвращаюсь на кухню. Пытаюсь прогнать все неуместные мысли, что упорно лезут в голову. Их огромное количество. Рвут мозг изнутри. Но плевать. Отгородился невидимыми стенами. Взял ноутбук, погрузился в работу, изредка проверяя Радову.
Пообедав, она снова спит.
Сон – это хорошо.
К вечеру моя пациентка идёт на поправку.
Она становится менее занудной, встаёт с постели. Прибирается, играет с Сахарком и вызывается вместе со мной отправиться за Евой в сад. Мы как раз берём щенка с собой, чтобы по пути зайти в зоомагазин и купить ему шлейку и поводок. Пора приучать его к улице.
– Нормально всё? – спрашиваю у Миланы. Идёт рядом, шмыгает носом и пытается дышать свежим воздухом. – Голова не кружится, ничего?
Температура ещё есть, поэтому переживаю.
– Ты мне тут на асфальт не упадёшь?
– Не упаду, – мотает головой и смотрит себе под ноги.
– Ты же меня за руку держишь.
Отчего-то улыбаюсь, сжимая её тонкие холодные пальцы. Знаю, что сейчас её щеки красные, а взгляд смущённый не из-за болезни. А от того, что, шагая по тротуару, навстречу другим людям, я держу Радову за ладонь. На второй руке у меня сидит Сахарок, радостно высунув язык и строя глазки всем прохожим.
– Оказывается, нужно было взять тебя за руку, чтобы ты начала обращаться ко мне на «ты». Или причина в чём-то другом?
Намекаю ей на вчерашний вечер.
– Может быть, – приподнимает уголки рта и тут же закусывает губу. Мы останавливаемся возле детского сада. Осталось сделать несколько шагов, чтобы подойти к будке охранника и попросить открыть дверь. Охрана здесь на уровне, чем мне очень нравится.
Но Милка дёргает меня за ладонь, из-за чего я поворачиваюсь, смотря на тёмную макушку. Цвет волос у неё классный. Мне нравится, хотя я раньше подобного и не замечал. Волос как волосы. А в данный момент… Меня даже не отталкивает то, что она крашеная.
Хотя раньше мне казалось это неправильным.
– Ты чего, плохо стало? – сильнее стискиваю её ладонь.
Она мотает головой, вдруг делает шаг вперёд, ко мне. Зарывается носом в грудь и обнимает меня. Одним жестом поднимает рой мёртвых бабочек в животе, заставляя их вспорхнуть так высоко и быстро, что те буквально режут меня крылышками изнутри. Пытаются вырваться наружу, показаться всем. А от её нежного и ласкового голоса я замираю, не в силах сдвинуться с места.
