Конго Реквием

Сальво был моим проводником, вот и все.

– В диспансер сестры Хильдегарды.

Полковник расхохотался, но его люди оставались серьезными, как епископы на церковном соборе. По четырем углам поляны были сложены в штабеля длинные металлические коробки – как гробы. Одна из них была приоткрыта, и внутри виднелся корпус цвета хаки и ручка для переноски. Пусковая установка. Даже на таком расстоянии Эрван различил специфические очертания «FGM-148 джавелин», американской разрушительной машинки, которая доказала свою эффективность против иракских танков.

– Хочешь повидаться со старухой?

– Если только вы ее еще не убили.

По совершенно непонятным причинам Эрван пытался его спровоцировать. Но не на того напал: Дух Мертвых казался совершенно спокойным. Физически он ничем не выделялся. Обычный тутси, ни худее, ни одержимее прочих.

– Мы ее оберегаем. Это она нас лечит после стычек. Она святая, эта женщина. Каждое воскресенье я прошу моих прихожан помолиться за нее.

– Пастор адвентистов седьмого дня, – бросил тот с широкой улыбкой.

Эрван указал на ящики:

– Это Он послал вам эти штуки?

Полковник убрал паспорт в нагрудный карман и уперся кулаками в бока – пластмассовый солдатик в человеческий рост. Его взгляд выражал отрешенное лукавство, уверенность человека, который держит мир в кулаке.

– Почему бы и нет? Мы идем в святой крестовый поход, чтобы вернуть наши земли.

– Ты хочешь сказать – наши рудники.

Дух Мертвых не отреагировал на новую провокацию, сделал несколько шагов в одну сторону, потом в другую, как учитель, размышляющий над тем, какое наказание заслужил его ученик.

– Что ты ищешь на самом деле? – снова заговорил он.

– Я полицейский, – пошел ва-банк Эрван, решивший сыграть на искренности. – Я расследую одну старую историю, которой больше сорока лет, и она произошла именно здесь, в Лонтано.

Сторонник геноцида рассматривал собеседника в упор, чтобы уловить, где ложь.

– Мне плевать на вашу войну, – настойчиво гнул свое Эрван. – Я просто хочу добраться до диспансера, расспросить сестру и как можно быстрее вернуться на «Вентимилью».

Ноль реакции со стороны тутси. Его зрачки блестели под полуприкрытыми веками. Времени у Эрвана не оставалось, и это давило, мешая думать о чем-либо, кроме убегающего мгновения. Ни воспоминаний, ни сожалений у края бездны.