Конго Реквием

Вторым было впечатление, что здесь кто-то жил, пусть и временно: в углу валялся скрученный спальный мешок, остатки еды гнили прямо на паркете, на креслах раскидано тряпье.

Но центром картины – центром ужаса – было тело Одри, лежавшей на спине в бордовой луже. Ее поза, с поднятыми и сжатыми в кулаки руками, напоминала спящего ребенка. С одним отличием: левая нога, подобранная под себя под невозможным углом, так что ступня оказалась на уровне бедра, свидетельствовала об агонии.

Двадцать лет убийств, покойников и садистских выходок всех видов укрепляют нервы.

Майор подошел и оглядел рану под подбородком, идущую от уха до уха. Рука убийцы не дрогнула. Настоящий мастер точного и хладнокровного удара.

– Оружие нашли? – спросил Эрван голосом, который и ему самому показался чужим.

Само количество крови свидетельствовало, что Одри была еще жива в тот момент – сердцебиение, пусть ослабленное, выплеснуло то, что еще оставалось в артериях, через разверстые впадины.

Но кое-что было еще хуже.

Горло было отмечено совершенно дикой деталью: убийца оттянул язык вниз и протащил его через рану, так что он высовывался оттуда в мерзкой, чудовищно саркастичной гримасе.

Эрван вышел из комнаты в поисках туалета. Двери, закоулки, тупики. Наконец он нашел обитый бархатом, похожий на будуар сортир, вонявший стоячей водой. Вырвавшийся фонтан желчи сжег ему пищевод до самых носовых впадин.

Он сунул голову под струю воды – крошечная раковина дополняла обстановку – и глянул в зеркало.

Увидел только красное дрожащее отражение виновного – то есть себя самого. Еще одна порция ледяной воды, и он опомнился. Объективное и профессиональное расследование – уж как минимум это он задолжал девчонке с ягдташем. Когда он поймает ту тварь, вот тогда и признается в своих ошибках, а еще в том, что несет ответственность за эту резню.

На место убийства он вернулся майором Морваном, главой группы уголовного розыска с рекордной раскрываемостью за три последних года.

Чиновником от преступности, рутинером зла, обреченным на одни и те же жесты и слова, который хватает убийц, но не может обратить вспять само убийство.

Он окинул взглядом сцену, но на этот раз его внимание привлекли признаки самовольного вселения. Засаленный измятый спальник. Заплесневелые остатки еды – чипсы, ветчина, камамбер… Разбросанные отвратительные шмотки. В итоге он согласился с Тонфа: здесь жил бродяга.