Конго Реквием

Они решили обогнуть здание больницы «Помпиду», чтобы попасть в парк «Андре-Ситроен». Бродя вдоль лужаек и мерцающих под луной оранжерей, они все говорили и говорили. Не как любовники, даже не как друзья. Как члены рушащейся семьи, которые смыкают ряды, чтобы отвратить окончательную катастрофу. Решения не было ни у кого, и невозможно было вернуться назад и стереть жестокие смерти. Но уход отцов мог сыграть роль пала, очистительного пожара: потом все снова зацветет, но обновленное и здоровое.

Эрван не осмелился намекнуть на опасности, которые еще не миновали: в каждом слове, которое он произносил, в каждой фразе, которую шептала она, он ощущал призвук, словно помеху, мешающую общению: «Человек-гвоздь не умер…» Не нужно пугать ее еще больше: она решила изменить отношение к Лоику и забыть про ненависть к их семье.

Закончили они на скамейке, но так и не прикоснулись друг к другу. Будет видно, что делать с телом и сердцем, когда этот кошмар уляжется.

Ответ он получит через несколько минут. У Лионского вокзала он свернул с набережных и двинулся налево, к бульвару Дидро.

Чтобы проветрить мозги – он больше не мог прокручивать в голове вопросы без ответов, – он решил дать себе передышку и сосредоточился на той сволочи, которую собирался разбудить.

В управлении были тем более сбиты с толку, что по работе паренек оказался чистой сволочью. Крутой коп, приверженец дубинки и грязных фокусов, он карабкался по карьерной лестнице, оставляя позади немало трупов как в прямом, так и в переносном смысле.

Когда-то лучший стрелок в судебной полиции, получивший звание майора, когда ему еще не исполнилось сорока, он опирался как на свои результаты, так и на свои связи. Проклюнулся он при Миттеране, продвинулся при Шираке, притих при Саркози и расцвел с приходом Олланда. На работе он и не старался вызывать симпатии: ему хватало, что он вызывал их в личной жизни.

Эрван вылезал из машины, когда до него дошла очевидная вещь: если лувсьенским убийцей был именно Тьерри Фарабо, то имеются его приметы.

Он связался с Сандовалем, версальским комиссаром, который руководил охотой на человека, и попытался объясниться. Это было сложно: речь шла об африканском убийце, помещенном в заключение более тридцати лет назад, умершем и кремированном три года назад, о том, что он вернулся к жизни и рыскает по пригородам в поисках новой добычи. Эрван пообещал фотографию подозреваемого, ретушированную с учетом возрастных изменений, в течение ближайших часов.