Конго Реквием

Сандоваль повесил трубку, так ничего и не поняв.

Затем Эрван немедленно перезвонил Тонфа и велел ему зайти к себе домой (по всегдашней договоренности: ключ с кодом спрятан в паркинге). Подробно объяснил, где находится папка с бумагами, в числе которых – фотография двадцатилетнего Фарабо, и заодно вкратце изложил, какой оборот принимает расследование.

– Что я должен сделать с фото? – спросил немного растерявшийся коп.

– Свяжись с бригадой защиты несовершеннолетних и с Институтом криминологии, у них есть программы поправки на возраст.

– Ты что, веришь в эти штуки?

– Меня не интересует ничье мнение. Сделай это срочно и отправь результат по номеру, который я тебе пришлю по СМС.

Эрван раздраженно отсоединился. В течение нескольких секунд он пытался припомнить внешность Человека-гвоздя – единственный антропометрический портрет, ангельское лицо, робкий вид, отсутствующий взгляд, слишком расплывчатый… Он никогда не пробовал представить его в возрасте за шестьдесят, сгорбленным и в больничной одежде.

Вместо того чтобы ломиться в дверь и переполошить весь тупичок, Эрван позвонил Виару на мобильник.

Три гудка, прежде чем на звонок ответили, – не так плохо, учитывая время суток.

– Виар, это Эрван Морван. Мне надо с тобой срочно поговорить.

– С головой не дружишь?

– Филипп Усено. Изабель Барер. Жан-Луи Ласей. Только не говори мне, что эти имена тебе незнакомы.

– Ничего не понимаю. Ты на часы смотрел?

Спустя минуту коп уже открывал, пряча правую руку за спиной. Все доверие, на которое он был способен: пушка вместо рукопожатия.

– Ты что здесь делаешь? С катушек съехал или что?

Виар отступил, предварительно быстро оглядев тупичок. Прыщ на восходе выглядел абсолютно так же, как и в полдень на работе: лохматый, плохо выбритый, чертовски неухоженный.

– У меня дети спят, – предупредил он. – Разбудишь хоть одного, и дело кончится дракой.

Эрван с улыбкой зашел в мастерскую. В лофте тоже никаких сюрпризов: необработанные поверхности, индустриальный стиль, переработанные материалы. Шестьдесят квадратных метров в одном духе.

Слева – открытая кухня. В глубине – металлическая лестница, ведущая в мезонин, разделенный на спальни. По центру – длинный семейный стол, как в тридцатые годы. На потолке неизбежные светильники в нью-йоркском стиле из начищенного металла. Зачетный список для публикации в «Elle Décoration».

Эрван естественно направился к стойке – единственной освещенной, да и то не очень, части.

– У тебя пять минут, – бросил хозяин у него за спиной.