Конкурс убийц

Он знал Аджея неполную неделю, но уже понимал, что это вполне в стиле парня: когда решение было принято, он просто натянул на себя первое, что подвернулось под руку, отмахнулся от охранников и вышел в ночь.

— Тебя сдал тот участковый, Виктор. Мои парни, когда я сказал, что тебя нужно найти, раздобыли мне твой настоящий адрес, домашний. И телефон супруги, домашний и рабочий. Она красивая. Ты не говорил, что женат.

Гуров оторопел. С непосредственностью любопытного ребенка Полонский навел о нем справки и говорил сейчас об этом так, будто подобное в порядке вещей.

«Дыши, мужик, дыши, — сказал себе полковник, — раз Маша не позвонила, значит, никто ее не побеспокоил. Аджей просто заглянул в замочную скважину, прежде чем довериться. Понял, что его провели, и нашел настоящую скважину, а не ту, что ты предложил ему при знакомстве. Ты знаешь о нем такое, о чем не рассказывают лучшим друзьям. Осознанно или нет, но он уравнял ваш счет. Ты влез в его жизнь без спроса, он влез в твою».

— Ты не спрашивал.

— Да. Я много о чем не спрашивал, а надо было.

Гуров никогда не обращал внимания на то, как громко тикают, буквально грохочут, в этой квартире настенные часы. Можно было подумать, что Светлана Валентиновна не захотела жить здесь сама, а сдавала комнату, только из-за них. Лев прокашлялся и спросил, стараясь говорить мягче. Взвинченная до предела напряженность Полонского уже начинала его беспокоить. Если ветер случайно стукнет форточкой об решетки на окнах, парень, пожалуй, взорвется.

— Может, присядешь? Нужно попробовать расслабиться.

— Я не могу.

— Хорошо. — Гуров согласился, как если бы действительно говорил с ребенком или подростком. Нездоровым и перепуганным до смерти. Поднялся на ноги, стараясь не делать лишних движений, направился в кухню. — Чай будешь? Или все же йогурт?

— Чай. Спасибо."

"Сердобольная квартирная хозяйка снабдила постояльца не только посудой, но и необходимым минимумом, вроде соли и сахара. В маленьком холодильнике не горела лампочка, зато в уютной стеклянной вазочке имелся мед.

Гуров решил не интересоваться, какой именно чай предпочитает знаменитость. Приготовил и выставил на столик в зале две большие кружки с черным, мед и ложку. Полонский попытался ходить от окна до выхода из комнаты с чаем. Но вскоре задумка Гурова принесла свои плоды. Художник сел. Пока чай остывал, просто держал посуду и смотрел то в стену, то в пол. Потом принялся пить, заедая чай медом.