Конкурс убийц

Будто не было снисходительного благотворителя в пропахшей отчаянием квартирке Максимовых или блистательно самоуверенного стримера, красавца, любимца русского и европейского интернета. Полонский начал рассказывать, а Гуров, подумав, достал из пакета бутылку йогурта.

Коростылева Альбина Никитична была полной уже тогда, когда маленький Аджей увидел ее в первый раз. Воспитанник детского дома имени Шульженко понял, что с новой воспитательницей мира не будет, в тот момент, когда она заявила, что звать его именем, указанным в документах, — много чести, и самовольно перекрестила в Андрея.

Но имя было меньшим из бед."

"Детей помещают в детские дома, не имея цели сделать их счастливыми. И работать туда идут люди редкой специфики, потому что не каждый сумеет изо дня в день смотреть на чужое одиночество, вслушиваться в постоянный, въевшийся в беленые стены, безмолвный крик о помощи. И задерживаются в детских домах или люди с очень большим сердцем, или не имеющие его вовсе.

Альбина Никитична стала старшим воспитателем, а после и директором заведения, за неполных четыре года. Была она женщиной тучной, некрасивой и, по всей видимости, никого никогда не любила. Судя по тому, что муж ее «сбежал с молоденькой и хорошенькой», о чем, не таясь, говорили при детях няни и уборщицы, мир разуверить Альбину Никитичну в том, что он прогнил насквозь, не спешил. Может, поэтому, а может, нет, но женщина испытывала жгучую неприязнь к тем, кто требовал сочувствия, начиная от детей и заканчивая мышатами и птенцами, которых воспитанники находили во время прогулок. Но более всего ненавидела эта глубоко несчастная женщина красоту. Ничего из ряда вон выходящего о ежедневном быте сирот Аджей не рассказал. Плохо кормили, лишали сна особенно активных, чтобы не было сил на проказы. Били тонкой, гибкой деревянной линейкой по ногам, спине и шее. Но все это бледнело в его воспоминаниях на фоне попыток директрисы втолковать маленькому, упрямому Аджею, что он никто и ничто. Всем на свете обязан государству и ей лично, и ни спесь, ни смазливая мордашка ему не помогут. Уж она-то видит таких, как он, насквозь. И ничего, кроме панели либо вульгарного паразитизма, его в жизни не ждет. Разговоры эти успокаивали Альбину Никитичну, проливались целебным бальзамом на какие-то глубокие, неизвестные парнишке-сироте, душевные раны. Оттого повторялись с завидной регулярностью и длились часами.