Конкурс убийц

С кем Аджей здоровался за руку и с кем завтракал, от кого принимал экстравагантные подарки и чьим обществом нарочито пренебрегал — все досконально изучалось, перевиралось, обливалось грязью и подавалось читателям и зрителям на блюде с голубой каймой.

— Тебе с бульоном?

— Да, спасибо. Но видишь ли, в чем загвоздка, Лев. — Они возвращались в комнату, держа в руках по тарелке с исходившими ароматным парком пельменями. У Гурова с горчицей и майонезом, у Полонского с бульоном и зеленью. — В свите бездельников вроде меня таких журналистов десятки.

Некоторым из них даже платят и специально сливают пикантные подробности. Я и в морге-то узнал Микояна только по тому, что внешности он был примечательной, запало в память. Высокий, смуглый. Нос как плавник у акулы. Но ничего особенного, того, что могло бы вызвать ярость и желание отомстить, он обо мне не писал. Когда пришло время становиться ангелом, все мое прошлое, даже сомнительные его стороны, пошло в дело. Запои, ломки, срывы, реабилитация, все. Я скрыл от людей только историю с Сифоном.

Аджей притих, увлекшись пельменями. Гуров смотрел на него и понимал, что парень не знает, как поблагодарить. Груз, который Гуров снял с его плеч, не измерялся словами. Сифонов же был мертв, и собрать новый компромат на Аджея больше некому. Кем бы ни был таинственный убийца, смерть эта оказалась художнику на руку, хоть ничего подобного тот не желал. И Гуров решил, что акцентировать особое внимание на месяцах, что Аджей работал на Сифонова, не станет.

Ему нравилось слушать художника, хотя бы потому, что, рассказывая о себе неприглядную правду, тот не ищет жалости. Это заслуживало уважения, как и то, во что Аджей Полонский в итоге перековал свое прошлое. Лев собрал последним пельменем остатки горчицы, отправил его в рот. А прожевав, сказал:

— Я тебе потом обязательно расскажу, как мы с Сизым искали эти фотографии. Обязательно. Он снимков не видел, и файлов у него не осталось. Просто в курсе, что я искал что-то для тебя, и все.

Витя хороший парень. Ты продолжай, пожалуйста.

— Спасибо, — слово было сказано неожиданно просто, без лишней патетики. Полонский тоже доел и, наконец, смог снова взглянуть Гурову в лицо. — Я открыл конверт перед кабинетом Мохова. И встал как вкопанный, мне Вадик в спину влетел. Юристы уже ждали внутри, без них совсем бы пропал. На вопросы отвечать нужно, а у меня руки тряслись, я двух слов связать не мог…

Гуров сходил на кухню за чаем.