Конкурс убийц

Иначе мой пример как человека, справившегося с зависимостью, не вдохновил бы никого, не выглядел бы достоверно.

— История Коростылевой довольно типична. О Быкове ты мог рассказать в любом интервью. — Гуров стал рассуждать вслух и с удовольствием заметил, насколько Аджей в ходе его мысли заинтересован.

— Именно. Так же, как и Микоян оказался примечателен лишь тем, что сам приехал в Онейск, охотясь за очередной сплетней. Именно это меня и беспокоит, Лев.

Гуров повернулся к Полонскому и чуть наклонился вперед, приглашая того продолжать.

Свет они погасили и говорили теперь негромко в рассеивающемся полумраке.

«Такие разговоры до утра не происходят часто, — подумал он. — Такие ночи нередко меняют жизни».

Полонский собрался с духом и действительно сказал то, чего не говорил до этой минуты никому.

— Я девушку встретил. Хорошую. В интернете познакомились, встретились, и завертелось все… Она даже не знала, кто такой Аджей Полонский, сказала, что имя редкое, и все. Она по образованию инженер. Из семьи, где было пятеро детей.

Представляешь? Скромная, домашняя. Я таких, как она, никогда не видел. Съехаться хочу с ней и в перспективе жениться, знаешь, как она готовит…

— Так это же здорово, — пробормотал Лев, думая совсем о другом. Внезапно мысль его заработала с удвоенной силой, и сонливость снова вымело из сознания.

— Ничего здорового в этом нет, Лев, ты мозгами-то раскинь. Ничего хорошего. — Глаза у Аджея снова были огромными, как плошки. Как в самом начале, еще до пельменей, йогурта и чая.

Сейчас он действительно выкладывал Гурову причину, из-за которой пришел к его порогу. — Я хочу уйти из тусовки. Волосы отрастить своего цвета, жить нормально. Как ты. Как все. Иметь свою семью. А не решать бесконечные проблемы в чужих. Но ты на место убийцы себя поставь. И выйдет так, что ангел больше никогда не вернется домой. Перестав вдохновлять всех, писать картины, снимать стримы, я перестану быть ангелом. Из-за нее. Настя в опасности. Люди, которых он убивал до этого, вредили мне, но Настя, в его воспаленном мозгу, убьет саму идею ангела. Я больше никогда не вернусь в Онейск. Картину последнюю закончу, и ни ногой сюда. Сифона больше нет, мне ничто больше не грозит и ничто не держит здесь. Я, пока ты фотографии мне не отдал, сам не понимал, насколько я ненавижу этот город.

— Ты делал заявление о том, что уходишь?

— Нет. Я лишь упоминал о том, что этот фестиваль может быть последним, без подробностей. Но рано или поздно он узнает.