Консервация ненависти

– Черт, черт, черт! Ну, надо же, вывих! Так глупо. И так больно, – выругался Бакаров.

Если бы при нем была боевая аптечка, он сбил бы боль и на обезболивающем пошел бы дальше, нога ведь не была сломана, однако аптечки он не имел. И что теперь? Ползти? Так он и за сутки не доползет. Придется что-то делать с ногой. Ему бы помощника, рвануть ступню, чтобы сустав вошел на место, но рядом никого. Кое-как, со стонами, иногда с криком, он вставил сустав, боль в ступне поутихла, а вот голень опухла на глазах. Видно, все же или сильно потянул мышцу, или порвал.

Пришлось резать куртку и лоскутами затягивать голень, после чего он вновь попытался встать, но боль ударила по ноге, как молотом. Павел осмотрелся, ничего подходящего для костыля не увидел. С огромным трудом он поднялся на равнину, опираясь на автомат, и только в ближайшем кустарнике нашел крепкую ветвь, на которую можно было бы опереться. Срезав ее и очистив от мелких веток, используя гнущийся под весом костыль, сильно хромая и страдая от боли, Бакаров пошел дальше. Боль не давала покоя, но офицер усилием воли заставлял себя идти дальше. Как он прошел эти километры, затратив на переход более десяти часов, Павел и сам не понимал, а когда миновал ферму и вышел на окраину хутора, потерял сознание…

Девять вечера летом для молодежи любого населенного пункта – самое время для гулянья. Собрался на улицу и Коля Дунин. Но сегодня мать запретила сыну гулять. Днем Колька провинился, не залил водой бак для полива огорода, за что и был наказан.

Но сердце матери отходчиво. Колька же, пообещав завтра исправить забор, добился все же своего.

Он выскочил на крыльцо и вдруг увидел непонятно как отвязавшегося пса по кличке Тор.

– Куда? – крикнул на него Николай.

Но Тор не обратил внимания на голос хозяина, он вдруг застыл, сделав стойку, повернул морду в сторону новой фермы.

– Иди на место, придурок! – крикнул на него Колька, но собака рванулась в темноту окраины хутора.

«Что там?» – подумал парнишка и побежал следом за псом.

Тор остановился перед лежащим в пыли старшим лейтенантом, рядом с ним валялись палка и автомат.

Парень не узнал Бакарова, да и видел его мельком, а в темноте и подавно разобрать не смог. Он схватил автомат и побежал обратно к дому. Пес остался около Бакарова, не спуская глаз с незнакомца.

Когда Колька вбежал на кухню с автоматом, Валентина охнула, выронив тарелку, разбившуюся на мелкие куски, и опустилась на стул.

– Откуда это у тебя? – показала она рукой на автомат.