Консервация ненависти

– Там, мам, военный на окраине лежит, в такой форме, в какой были солдаты, которых убили на ферме. Автомат валялся рядом, я и подобрал, от греха подальше.

Колька послушно передал матери оружие. Валентина осторожно поставила его в уступ за печью и спросила:

– Он что, лежит, и все?

– Ага. Не шевелится. Может, помер? Или кто прибил его, хотя нет, тогда бы автомат забрали.

– Давай-ка, беги к дядьке Степану, расскажи о военном, а я пойду посмотрю, кто он и что с ним. Ухват на всякий случай возьму и Тора.

– Сам отвязался и за мной на улицу выскочил.

– Ну, давай, беги к Гулебе. И пусть быстрее подходит.

Парнишка выскочил из хаты. Следом, вооружившись ухватом и фонарем, вышла Дунина. Идя по улице, она освещала путь фонариком, пока не увидела Тора, ожидавшего возле мужчины.

Валентина узнала в лежащем офицера, который уходил с другим офицером и скотником, покойным Михаем, к старой ферме, и от неожиданности воскликнула:

– Ох ты! Тот самый! Но как? Откуда? Господи, спаси и сохрани! – и быстро перекрестилась.

Затем положила руку на запястье офицера. Пульс бился тихо, но прощупывался четко.

– Живой! Слава богу! Эй, офицер, – потрясла слегка Бакарова Валентина, – глаза открой!

Прибежал Гулеба с ружьем, в сопровождении Кольки.

– Кто тут, Валька? – выдохнул хозяин фермы.

– Тот офицер, которого вроде как захватили бандиты.

– Откуда знаешь, что кого-то захватили? – Гулеба повернулся к Кольке: – Ты растрепал?

– Чегой-то я? – насупился парнишка.

– Я дам тебе, «сам и по пьянке»! – возмутилась Валентина. – Ну ладно, теперь это не важно. Дайте, я на него посмотрю. – Она повернула к себе голову Бакарова.

– Точно, это старший, что пошел с прапорщиком и Михаем к старой ферме.

– Он живой? – спросил Гулеба.

– Пульс есть, но без сознания.

– Воды надо плеснуть на лицо, если не ранен сильно, то должен очнуться.

– Ну, чего стоишь, быстро принес полведра воды, – приказал Кольке Гулеба.

Парнишка бросился к дому и вскоре принес целое ведро.

– Куда столько? – проговорила мать, плеснув воду на лицо Бакарова.

Тот очнулся, открыл глаза, сморщился и прошептал:

– На хуторе Калач, – ответила Валентина.

– Значит, дошел. Нога!

– Боль в ноге, порвал мышцу, наверное, у вас есть обезболивающее?

– Хорошо! Я узнал вас, – попытался он улыбнуться ей. – Вы готовили обед к нашему возвращению.

– Вот только не пришли мы.