— Бля-я-ядь, он чует, что ли… — сквозь зубы разозлено выцедил мужик, прищурено глядя на широкую световую стойку диджея, о боковую сторону которой оперся бедром худощавый темноволосый, со снисходительной улыбкой глядящий на толпу, пока ему почти в самое ухо что-то вещал диджей. А мужик, напротив меня, еще мгновение назад с нехорошим прищуром глядящий на них, вдруг как-то по особенному погано улыбнулся и заключил, — хотя… они ведь тебя в лицо не знают?
— Нет, — лысый, за секунду до меня верно поняв адресацию вопроса, посмотрел на мужика, очень довольно кивнувшего и вновь глядя за стеклянную стену, негромко поинтересовавшегося:
— Камеры отключены?
— Они и отключили, — отозвался лысый, — поэтому такая заминка со всем этим вышла.
Я понять не мог, кто их и для чего вырубил, пытался разобраться… Что делать? — снова непонимающе смотрел на мужика, явно разнервничавшись.
— Идеально. — С эхом удовольствия заключил тот, расслабленно откидываясь на спинку стула и с неподдельным интересом глядя за экран. — Ждем начала.
Я, понимая, что сейчас начнется какой-то экшн, закашлялась, чувствуя, что в горле намертво пересохло и даже не ощутив ни вкуса, ни температуры, осушила чашку с кофе.
Посмотрела на лысого с мужиком, неотрывно глядящих в зал и только, совсем едва заметно двинула корпусом в сторону, как лысый резко встал ближе и одним кратким, тяжелым и многообещающим взглядом отбил у меня всякую охоту шевелиться.
С трудом сглотнув, запоздало ощутив, что обожгла кофе слизистую, с нарастающей, уже ничем не гасящейся паникой, тоже посмотрела за стекло.
Биты музыки замедлились, имитируя неторопливо ускоряющийся ритм биения сердца. Явно не моего, пытающегося проломить ребра. Молодой человек, все так же стоящий недалеко от диджея, опираясь о его стойку бедром, взял протягиваемый диджеем микрофон.
— Что ж, — по залу разнесся низкий, бархатистый голос, накладывающийся поверх неторопливо ускоряющейся имитации сердцебиения. Он медленно поднял руку без микрофона вверх, что действовало на возбужденную толпу завораживающе, — начнем?
И толпа взревела.
Первые вступительные аккорды трека и стребоскопы вошли в режим пыток для эпилептика, вспыхивая адски ярко то голубым, то алым, то слепяще белым, с краткими перерывами и новыми вспышками, бьющими до ослепления под выхлопы парогенераторов, выстреливающих тайфунами дыма в потолок, пускающих клуб в демонический ритм битов зачинающегося трека, снова прервавшегося на сердцебиение. Толпа вновь закричала, жадно и торжествующе.
