Мгновенной убийственной дозой наркоз для совести — ну, коли там лысый, а тут условия такие… Да и этот, вроде бы, не совсем отбитый…
Коснулась пальцами его локтя, лежащего на спинке пассажирского и сжала, контролируя, когда он неторопливо и снова настойчиво придвигал к себе, одновременно усиливая давление пальцами на шее и тут же расслабленными губами. Это было что-то совершенно неописуемое: чувствовать давление и одновременно не ощущать. Это влекло, это находило отклик в зачинающемся внутри огне, требующем для полного осознания еще действий от него.
И он хотел и мог. Мог и хотел. И отозвался. Когда немного разомкнула зубы, а он зарылся пальцами в волосы и с намеком потянул вниз, придвигая к себе теснее. Ибо ему хотелось большего.
Ему хотелось вот этого — своим языком с жестким нажимом по моим зубам и я ничего не сделала с первым предупреждением, пока щекочущим низ живота. А он дразняще кончиком языка по моему небу. Шум крови в ушах, подсказывающий, что ожидаю. Что готова. Когда он вновь пальцами по затылку вниз, к шее, по ней кончиками и сжал.
Покалывающее распирающее онемение под кожей, отразившееся мурашками по рукам.
И он… отстраняется.
Просто отодвигается, предварительно подготовив меня к взрыву.
Это бешенством в разум, это в инстинкт, сжавший его локоть, подаваясь за ним, вперед, за его языком. Это в требовательном прикусывании его улыбающейся нижней губы.
Удовлетворенно улыбающейся.
И твердо отводит назад голову, невербально приказывая отпустить, одновременно с этим пальцами жестким нажимом от моей шеи вниз, по линии позвоночника, придвигая к себе, да… и обозначая…
Предупреждающий удар в животе, подсказывающий, что следующий будет нещаднее.
Предупреждающий. А я все равно подалась вперед и надавила на его язык своим с удовольствием.
Его миллисекундная задержка с ответом, вроде как снисходительный последний шанс. Но он был не нужен, несмотря на тревогу в разуме, почти запустившую в него трещины в виде так и не успевших оформиться рациональных мыслей, потому что его краткая усмешка мне в губы и он… атаковал.
Резко подался вперед, жестко сжимая пальцами ушедшими с поясницы на ягодицу. Одновременно, второй рукой стискивая почти до боли мои волосы у корней, делая поцелуй глубже и… завел язык мне за щеку, надавил, жестко и безапелляционно, потребовав и тотчас получив мгновенный ответ что вся, все тело, это сплошная эрогенная зона, которую он сейчас нещадно, несмотря на обозначенный предел, действительно нещадно и единовременно простимулировал.
