Усилившееся, как только я увидела лицо того, кто отымел меня поцелуем. Отымел не только в плане физического, реакций тела и гормонов… просто отымел…
Неяркий свет плафона осветил его и я невольно замерла.
Лицо очень приятное, располагающее. Выделяющиеся скулы, красиво очерченные губы, высокий лоб, но основное — глаза. Глубокие, светло-карие, с медовым бликом. Взгляд гипнотический. Совсем не от того, что он очаровывал или обвораживал располагающей внешностью, а потому что это мужской взгляд. Глубокий, прямой и открытый, пробирающий проницательностью, спокойствием.
Разумностью.
Внешность притягательная, поставленная речь, очень сдержан, невероятно вежлив, ощутимо элегантен, несмотря на кэжуал в одежде, потому что элегантность в стиле, а он не всегда отражается исключительно одеждой… и в доказательную базу краткий эпизод в виде щедрого одаривания изысканными предварительными ласками, а потом нехилого такого траха одним раскрепощенным поцелуем. Реально нехилого. У меня бывал секс короче и по продолжительности и близко не стоящий по удовольствию к таким вот сосаниям… И комплекс этого всего, оттрахавшего меня одновременно очень элегантно и при этом довольно жестко, был воплощением того, что называют преступным шармом — инстинктивно понимаешь, что не надо на такого смотреть, тем более в глаза, но интерес сознания он удерживает.
Особенно сложно отвести взгляд от этих глаз, когда в них мерцают золотистые искры как отзвуки взбудораженного мужского интереса. Моментально потухшего, когда он скользнул взглядом по моему ошарашенному лицу.
Это я чего, не понравилась, что ли?
Мысль возмущенная, оскорбленная, и, сука, самое главное — какая уместная! Я прикрыла глаза, беря свой маленько отчаливший разум на швартовку. Какой-то бред вообще. Я обокрала Данкиного мужа, меня похитили, привезли в клуб, где меня снова попытались похитить у похитителей, я сбежала, сижу тут сосусь с незнакомцем, растекаясь по сидению и расстраиваюсь, что я ему не понравилась внешне! Блять, реально в психушке надо было полежать, а не откупаться.
Я точно ебнутая. Вот чокнутая — чокнутая, а я ебнутая и мы с этой Тамарой охуительный дуэт!
— Прости за домогательство, ребенок, — разжал пальцы, выпуская мой подбородок. Я запоздало открыла глаза, наблюдая как он отстранился, полубоком усаживаясь в кресле, выставив руку на руль, не без досады глядя в мое вытянувшееся лицо. — Голос взрослый, интонации хоть и просительные и напуганные, но зрелость и намек на характер выдают. Да и не только они выдают.
