А перед глазами то, как Костя, почти достигнувший третьего этажа, резко, очень резко, просто нечеловечески быстро обернулся на лестнице, хватаясь за перила, чтобы загасить инерцию тела, одновременно вперивая в меня совершенно звериный взгляд, жестом приказывая почти так же остановившемуся Кириллу двигать на третий этаж, а сам, перепрыгивая ступени, помчался за мной. Как и выматерившийся Саня.
Я уже соскочила с лестницы, едва не врезавшись в поднимающегося Кота, как сзади грянуло Костино:
— Кот, задержи ее… его!
В страхе оглянулась на Кота, оперативно выполнившего.
Задержал. Саню, едва не свалившегося на него.
Я, наверное, точно ненормальная, потому что торжествующе хихикнула под рявканье Сани «да не меня, а вон то!»
Сквозь толпу на выход. Толпа слабая, густая только ближе к бару и середине широкого танцпола, а преследователи у меня не дебилы. Краем глаза заметила, как вдоль стены, там, где народа почти нет, быстро к выходу из зала пробивается татуированный.
Оглянулась — за мной, в нескольких метрах расстояния стремительно след в след Костя, за ним несмотря на отдавленную ногу, почти не отстает Саня. Перехватят у выхода. Так они меня точно перехватят у выхода, несмотря на то, что я безжалостно толкала и швыряла людей за себя, препятствуя преследователям. Все равно неумолимо сокращающих расстояние.
Поиск выхода из складывающихся не радостных перспектив был найден быстро."
"Резко сменила траекторию движения и ринулась к бару.
Снова бесцеремонно хватая людей, вскрикивающих, ругающихся, старалась дотянуться до баб, они почти все на каблуках, а это не очень устойчивое изобретение человечества, когда тебя рывками дергают. Но основная цель была определена, как только я посмотрела в сторону черного хода. Красивый большой стеклянный стеллаж для алкоголя справа у барной стойки, отгороженный низким парапетом.
И рвала я к нему.
Проскочила почти мимо и, остановившись, вцепилась обеими дрожащими руками за боковую сторону крайней ко мне ячейки.
Рывок изо всех сил. Поддался.
И Костя, отделенный от меня всего полуторами метров расстояния, резко отпрянул, чтобы град бутылок и бокалов со всякой декоративной хренью, падающий вместе со сложной конструкцией стеллажа, не погреб его собой. Как жаль!
Но глаза в глаза и прошило.
Его мягкая полуулыбка, не на губах. В глазах. Когда несколько удрученно покачал головой.
