Придвинулся к уху и едва-едва слышно произнес:
— Несмотря на интересные обстоятельства, я не обижу, даю слово. — Очень просто и серьезно, стирая большим пальцем непонятно откуда взявшуюся дорожку слез с щеки. Размазывая грим, чувствуя это, но не глядя на это. И еще тише добавил, — дяденька закоренелый пацифист.
Какой нахуй пацифист?! У вас тут людей заказными инфарктами убивают, а вы там сидите шутками-прибаутками это обсуждаете! Не так ведут себя пацифисты! — взрыв в голове, снова попытка оттолкнуть и снова губы в губы.
От страха того, как стремительно съехала крыша, прикусила-таки. Отшатнулся, задержав дыхание, но ничего не изменилось — так же держал. Не усилил нажим, не ослабил. Так же.
Под моим взглядом кончик его языка по месту прикуса и кровь слабой розовой пленкой на слизистой языка, а он негромко рассмеялся, глядя на меня, тяжело дышащую и исподлобья злобно уставившуюся на него.
— Костя? — едва уловимое эхо беспокойства в прохладных интонациях
— За губу укусила. — Отозвался он, удерживая взглядом мои глаза.
— До крови. Поздравь, Кир, у меня тоже развилась паранойя, поэтому надо бы подстраховаться.
Негромкий смех Кирилла.
— Ты неожиданно нашла самый верный выход, Андрей. — Беззлобно усмехнулся блондин, вставая справа от нас и протянул бутылку. — Прополоскай."
"Я думала, что он обращается к Косте, но нет. Тот, глядя мне в глаза прикусил прокушенную мной губу и высвободил одну мою руку. Кивнул на протягиваемую Кириллом бутылку, с насмешкой глядя на обескураженную меня. Прицокнул языком, когда от меня не последовало действий.
Одно его быстрое движение и горлышко прижато к моим рефлекторно сжавшимся губам, но он большим пальцем резко и сильно нажал куда-то под подбородок и боль, прострелившая нижнюю челюсть, заставила разомкнуть губы. Чтобы мне через мгновение рот обжег бурбон. Совсем немного влить успел, прежде чем я, окончательно растерявшаяся от происходящего, мотнула головой.
— Я никогда прежде такого не говорил: не глотай. — Улыбнулся Костя, крепко сжав пальцами мой подбородок, резким движением повернув мою голову вниз и в сторону, второй рукой с бутылкой, рывком прижимая к себе, когда я вновь попыталась его оттолкнуть.
— Сплевывай, Андрюх. Это я тоже никогда не говорил.
Сплюнула на темный ламинат и прыснула, глядя в пол и уже чисто на автомате подергалась, но хват все так же был крепким. Рассмеялась, потому что вообще утратила способность не то что понимать происходящее, а даже пытаться понять. Такой себе смех висельника.
