Ночь чернильной прохладной тенью витала по просеке, витала в дыме сигарет, темени глаз и в беседе у группы мужчин, негромко переговаривающихся метрах в десяти от машины, к которой направился Костя. Ночь стелилась по земле, освещаемой ксеноном фар пурпурного спортивного немца, выехавшего на колею, ведущую к шоссе. Ночь стелилась в кратком выдохе Кости, садящегося в салон на место Зелимхана.
Ночь стелилась.
И ничего хорошего не обещала эта теплая ночь.
Как только Костя сел в салон, водитель покинул автомобиль, а Костя, откинув голову на подголовник, сквозь угольные ресницы смотрел на рваную линию очертаний крон деревьев.
Секунды вязкой тишины в салоне автомобиля, когда Виталя наблюдал в боковое окно ночной мрак и вспоминал, как несколькими часами ранее курил на балконе и смотрел на догорающий закат. Костя первым нарушил уходящую в трясину тишину:
— Где Мазур?
— Я знаю то же, что и ты: после того как он убил моего отца, — произнес Виталя и сделав едва ощутимый акцент на слове «моего», продолжил, — то уехал из страны и залег на дно.
— От Кости не последовало ровным счетом никакой реакции. Поморщившись, Виталя, упираясь плечом о стекло своей двери, пристально, с тенью насмешки глядя в подголовник переднего пассажирского, добавил, — теперь понятно, почему ты так истерил против чипирования. Чтобы начальство не узнало, когда тебя псы эти выпустят ко мне на свидание, а я давно Костомарову говорил, что ты в завязке с этими вон, — перевел взгляд в боковое окно, с легким прищуром оглядывая компанию мужчин в паре десятков метров от автомобиля.
— Жаль, что мне не верили. — Прицокнул языком, разочарованно качнув головой и снова посмотрел на Костю. — Как чудно сложилось… Лярвы Мазурские позаботились, чтобы мы с тобой как полагается свиданку провели и нас не прервали люди, обеспокоенные моей пропажей. Эти его шалавы накачали меня дуристикой и прочекали сканером на предмет чипа, так?
Тихое хмыканье Кости в салоне.
Скупое движение и сигарета в его пальцах. Долгий взгляд на фильтр и после негромко ответил:"
"— Не совсем. Догадываешься, почему у тебя под лопаткой ноет, Виталий Владимирович? — щелчок зажигалки в пальцах Кости. Глубокая затяжка, выдох в сторону приоткрытого окна, когда оцепеневший Виталя с недоверием смотрел в затылок Кости, инстинктивно поведя левой лопаткой, под которой действительно ощущалась болезненность.
