— Какой-то местечковый ночной клуб подал заявку на кредит с целью ремонта и покупки оборудования для нового своего корпуса. Заявку одобрили, а потом выяснилось, что у клуба в руководителях дропы и по факту это теневое Согрина, работает на Вересовских. Сейчас прошла информация, что по выкидонам Тисарева они связаны, Саня с Аркашей выяснять поехали, насколько правдиво и глубоко они связаны.
— Почему служба безопасности пропустила заявку от лица с дропами? — светло-карие глаза посмотрели на Лизу, убравшую с лица русую прядь, взволнованную ночным порывом ветра.
— Татьяна Игоревна, Кирьянов и Сергей Борисович час назад вылетели к Шеметову, — отозвалась она, ослабляя алую атласную ленту, сдерживающую короткий стоячий воротничок глухой черной блузы, — к утру будем знать проеб ли… недоработка ли службы безопасности или намеренное сокрытие информации, инициируемое засланным человеком. Трое за четыре месяца наняты в безопасники, проверяли их, насколько я понимаю, формально. Не исключено, что засланные, поэтому взяла на себя ответственность отправить наших людей для детальной проверки.
Костя одобрительно кивнул и перевел взгляд на осетинца, почти сразу продолжившего:
— Проблема в следующем: Согрин пробил, что мы кредитуем некоторых не уведомляя федералов и начал через своего дропа Шеметова шантажировать, что сдаст им, если мы не снизим ему процентную ставку по кредиту и не сделаем перерасчет в его пользу.
Костя едва слышно фыркнул. В янтаре глаз промелькнула тень, почти тотчас сожранная разумностью.
Он посмотрел на напряженную Лизу:
— Есть ручка и листок? — та кивнула и быстро зашагала к своей машине, Костя перевел взгляд на осетинца, — звони ему. Говорить будешь ты, мой голос есть в базе. Если шеф спросит, скажешь, был цейтнот и ты решал по факту. Утром уведомишь его о ситуации, но в общих чертах, чтобы не заинтересовался.
Осетинец кивнул. Костя расписал ручку в углу листа поданного Лизой ежедневника и, положив его на капот внедорожника, нарисовал значок процента, вопросительный знак рядом и, чуть погодя стрелку, указывающую вниз, пока по включенному на громкую связь телефону Зелимхана шли гудки.
Через пару мгновений прервавшиеся.
— Вечер добрый, Андрей. Это Зелимхан Зауров. По твоему вопросу — снизьте процент. Сколько он там? — произнес Зелимхан, расшифровав выведенную рукой Кости строку в ежедневнике.
— Восемнадцать и три. — С секундной паузой отозвался мужской голос в трубке."
"— До четырнадцати и одного.
