Быстро вспоминаешь, что сегодня утром этот человек стоял у окна в банке и не смотрел на Андрея из-за которого их криминальная тусовка лишилась ярда, а платить за это заставили бы его людей. Сейчас моя неверная тактика может испепелить и его и без того изнасилованное самообладание, а в возможностях он неограничен, это уже очевидно.
Прописная истина — при потере самоконтроля люди делают не то что хотят, а то что могут.
Потому очень глупо и опасно доводить такого человека, который сейчас держал у себя в руках прямые доказательства того, к чему я отношения не имела, но об этом среди присутствующих знала только я…
— Куда вы меня везете? — глухо спросила, уткнувшись взглядом в спинку сидения перед собой.
— Лечить тебя будем. — Снова прохладная ирония Кирилла.
— Послушайте…
— Евгения, милая, — Костя. Абсолютно взявший себя в руки, закрывший историю моей болезни и откладывающий ее на широкий подлокотник между нами. Вынул из кармана блейзера пачку сигарет и, подкурив, весьма миролюбиво продолжил, — давай дяденька сам все узнает, я не готов к новым потрясениям.
— Он сказал это спокойно, выдыхая дым в окно.
Сказал как-то по-особому очень. И посмотрел на меня. Без тени сарказма, прессинга, вообще без всего. Так, когда понимаешь, что ты хоть обвыебывайся, хоть что сейчас сделай, хоть что говори, но тебя не услышат и никак на это не отреагируют. Не до тебя. Просто не до тебя.
Сиди и жди. Ну, хотя бы с ходу голову не снес, хотя все к этому подводит и намекает, что надо было бы, но он пока этого не делает, и то хлеб…
Я молчала, отвернулась в окно, пытаясь заставить себя обрести контроль над разумом прогрессивно сдающим позиции противоборствующим препаратам, которые затормозили полностью способность воспринимать и понимать, в голове сумятица. Осознавала только, что сложилась ситуация, где непонятно как себя вести, где нужно играть и доигрывать ювелирно без перегибов, а эмоции и мысли в стопор и тупая буксовка на том, что именно значит отсутствие военных действий сейчас сидящего рядом человека, который одним жестом может пустить под откос все, что я имею и имела, который может заставить говорить и почти утрачивает самообладание, когда я упираюсь, а, между тем, непонятно, у кого из нас заявлена большая цена, однако, нет военных действий.
