Что-то сходное ощущаешь, когда наблюдаешь, как светятся глаза у животных в полумраке.
Последняя затяжка, выдох в салон и спокойно, отрешенно:
— Разумеется. Твои шакалы его не тронут пока меня официально не выпустят из изолятора, убедившись, что к смерти Тисы я не имею никакого отношения. Как только меня выпустят, то Мазура убьют и повесят это на меня. Таков был ваш глупый план, верно?
Тисарев хмыкнул, не ответил, и с отзвуком безумного смеха в шепоте произнес:
— Даже у животных, на которых охотятся, есть когти и клыки.
— Не у всех. — Прикус губы и снова прикрытые глаза.
— И тебе так интересно? — Виталя фыркнул недоверчиво.
Тьма сгустилась в салоне. В крови. И разумах.
— На тебе белый клык. — Костя извлек нож Зелимхана, оставленный в отсеке автомобильной двери и подал его Витале. Замершему с ножом, подавшись вперед и оценивающе глядящему на подголовник впереди себя, ведь там незащищенная шея и она рядом. — А тебе так интересно? — тихий ироничный вопрос Анохина в тишину ночи. — Тебе ни уехать, ни выйти не дадут.
— И когда Костя услышал щелчок открываемой задней двери, то прощальным предупреждением в последнем едва слышном наставлении, сказал, — беги.
Виталя, скрипнув зубами, рванул в дверь. Еще быстрее сквозь сгущающуюся тишину ночного храма леса, подгоняемый адреналином в крови и призрачной возможностью уйти от шести охотников, жаждущих его крови больше месяца.
Охотников, застывших в ожидании слова Кости, расслабленно оперевшегося о капот внедорожника и задумчиво глядящего в искры звезд в чернильном летнем небе.
— Константин Юрьевич?.. — позвал один из мужчин, поднимая взгляд от экрана своего телефона, когда истекли заявленные Костей тридцать минут.
— Нож. — Потребовал он, снимая часы и аккуратно положив на бронь капота, задержав на секунду пальцы на ремешке часов, остановившихся полностью, хотя до того оригинальный швейцарский механизм работал бесперебойно и почти без ручного подзавода три с лишним года. Костя, едва заметно усмехнувшись, глядя на циферблат замерших часов, засучил рукава тонкого черного джемпера и оценивающе оглядел поданный ему массивный охотничий нож.
— Соблюдать осторожность, он вооружен. Близко не подходить, на поражение не стрелять. Сразу. — Второй его приказ под щелчки затворов, будто ставших глуше. — Я сам. И не сразу.
Спустя несколько часов Костя смотрел на красные разводы на коже своих пальцев, ладоней, особенно правой. Смотрел на уже багровые оковы спекшейся крови на запястьях.
