На мой резонный вопрос откуда возникло понятие о сроках и почему у нас их раньше не было, она, поменьжевавшись, все же ответила, что владелица магазина внезапно (действительно внезапно, я в этой организации полгода работала, но в офисе ее не видела ни разу, да и все сотрудники говорили, что ей похер на свой бизнес, но платит хорошо, поэтому все работают, спустя рукава, конечно, но, тем не менее) заинтересовалась делами своей фирмы и, обнаружив, что поступление было неделю назад и только вчера отфоткали моделей в новом шмотье, а на сайте его еще нет, вставила пиздюлей моей начальнице, тут же совравшей ей, что она просто перепутала сроки.
И теперь Ленка экстренно собирает сотрудников, чтобы мы сделали то, что должны были сделать семь дней назад. Так что этот субботний день тоже рабочий и нужно явиться в офис как можно быстрее. Послав Ленку по известному адресу вслух и вежливо сообщив по смс, что я приеду так быстро, как смогу, остановилась у магазина и разглядывая ворон по дороге, неторопливо пошла за сигаретами.
Так же не спеша вернулась, покурила у машины, флегматично наблюдая за неторопливой жизнью центра города в это не очень теплое июльское утро. Убедительно соврала паникующей по телефону Ленке, что я делаю все, что в моих силах, чтобы как можно быстрее приехать из пригорода, где, якобы, живет моя бабушка, к которой я отправилась погостить на вы-ход-ные (это слово я действительно едва не по слогам сказала. Сроки она перепутала. А я тогда дорогу, блять) и поехала к своему другу.
С Денисом Киселевым я была знакома с универа.
Поначалу, как и все остальные, считала его классическим представителем золотой молодежи. Он появлялся в ВУЗе раз в столетие, но оперативно решал проблемы со своими громадными пропусками посредством традиционно неистребимого российского метода — коррупции. Официально, разумеется, была другая версия — ну, болел человек, что тут поделать. Здоровье слабое, он в этом не виноват, и, естественно, преподавательский состав без выпендрежей шел ему навстречу в ликвидации накопившихся задолженностей.
Неплохой, явно не местный загар, не успевающий сходить между его пропусками по «болезням», брендовая одежда, разные машины представительского и спортивного класса, на которых он появлялся; все это едва ли не открытым текстом говорило о том, что «болезненный» Киселев закончит универ еще лучше меня и таких как я, со страстью грызущих гранит науки.
