Стоял, оперевшись плечом о высокий холодильник со всякой хренью типа зелени и разглядывал аквариум с рыбой напротив отдела овощей. В одной руке блокнот с ручками и всякие мыльно-рыльные для мужчин, во второй бутылка минералки, которой медленно и мерно постукивал по бедру.
— Извините, — обратилась к нему я, оставив тележку недалеко от него и деловито перебирала помидоры на стеллаже, — вы тут плачущего мальчика не видели?
Костя расслабленно приподнял уголок губ, все так же глядя на аквариум.
— Это не слезы, — отвинтив крышку, смочил водой пальцы и все так же глядя на рыбу, провел себе по щеке, оставляя влажный след, — это дождь.
Ты рыбу на ужин не хочешь? — тут же без перехода спросил он, переводя взгляд на меня, мучительно сдерживающуюся, но все-таки хрюкнувшую, однако упрямо не глядящую на него. — Нет? А если я сам почищу?
Внутри взвыла, едва не раздавив помидор.
— И сам пожарю. С тебя гарнир.
Все-таки раздавила. И, стремясь скрыться с места преступления, торопливо погнала тележку прочь, в сторону кассира обслуживающего отдел с рыбой и мясом, чувствуя, прямо чувствуя, как довольно усмехнулся командор.
После кассы пакетов стало больше, но Анохин с ними справлялся, порицательно стукнул меня по лапке, потянувшийся даже за самым легким пакетом. Уже шли на выход, минуя фудкорт, когда решили, что пока доберемся, пока приготовим… в общем, нужен легкий перекус.
Пока готовился заказ, я, сидя за небольшим столиком напротив Кости, рылась в пакетах в поисках блокнота и ручек.
— Кость, а давай я тебя протестирую.
— Распечатывая блокнот, предложила я, сунув ему ручку и как бы лишая выбора.
Впрочем, скучающий Анохин и не был против. Согласно моим инструкциям прошел ненавистный тест, лишающий меня покоя который год и… последняя пара ассоциаций в виде «прикрепление» и «шурупа» дали ему в конечном итоге дюбель.
Мне кажется, мы друг другу подходим. Мое подсознание тревожат помидоры, а его подсознание дюбели."
"— Каков вердикт? — поинтересовался Анохин, разглядывая мое очень довольное лицо.
— У тебя, очевидно, проблемы, Кость.
— Важно заключила я. — И ты бы нанес психическую травму психотерапевту, если бы он тебя тестировал. Потому что у нормальных людей подсознание тревожат здоровье, другие люди, смерть и прочее, а твое — дюбели.
— Удивлен. — Слегка пожал плечом он, глядя в исписанные таким похожим почерком листы. — Честно говоря, хтонический ужас у меня вызывают петухи. Должен был быть петух. В детстве за мной погнался один, он был очень большой и суровый.
