Настойчиво надавил рукой в плечо, вынуждая улечься и языком по шее, до груди, слегка прикусывая и прислоняясь эрекцией к низу живота.
— Нет… — мотнула головой, приподнимаясь на локтях, глядя на него, с насмешкой посмотревшего на меня.
— Я тоже против отсутствия защиты, успокойся. Это так… чисто подразнить, — нажимая эрекцией на чувствительную точку, заставляя сразу потерять вопрос «кого именно подразнить?», когда обеими руками сжал грудь. Толчок явственней, нажим рук сильнее и волна удовольствия заставила выгнуться под его руками.
И едва не произошло страшное — хлипенький икеевский стол был категорически против такого с собой обращения и, протестующе крякнув, покачнулся.
Испугаться не успела, Костя среагировал раньше. Подхватив под поясницу и спину сдернул со стола, все-таки устоявшего, пока я, тесно обвив ногами торс Кости, с возмущением смотрела на эту подлую конструкцию. В голову пришла дурацкая идея. Дрыгнула ногой и Костя, только переведший на меня взгляд, на автомате спустил с рук.
— Это знак судьбы! — трагично возвестила я, сдернув полотенце со столешницы и, прижав ткань к груди и ладонь к тыльной стороне лба, в печали поплыла на выход из кухни, мимо несколько озадачившегося погорелым театром, но тут же печально покивавшего командора с эрекцией.
Ну какой же он…
Когда он требовательно дернул за локоть на себя почти миновавшую его меня, резко развернулась и, обхватывая его шею и плечи, жадно впилась в улыбающиеся губы. Прижал к себе вплотную, срывая дыхание, подавляя язык своим и внезапно отстранился.
Совсем. Сев на стул и оперевшись локтем о столешницу, подпер висок пальцами, приподнимая бровь и глядя на растерявшуюся меня.
Уйти, что ли?
Мысль канула в Лету сразу же. Потому что вид Константина Юрьевича, абсолютно расслабленно сидящего на стуле, мягко говоря, завораживал. Ни грамма стеснения, нагой, с плавленым золотом в глазах, в ожидании приподнявший бровь и ее излом явственнее, добавляя резкости чертам лица, даря сродство с хищными, когда настолько все раскованно. Не совсем была уверена, что правильно поняла, но гипнозом то, что вихрилось в его глазах и путалось в горячей крови.
Путала мысли. Шаг к нему, останавливаясь между его разведенных ног и колени только начали подгибаться, но остановились, когда он, усмехнувшись, отрицательно повел головой.
Резко двинулся вперед, сжав мое предплечье и дернув на себя так, что почти упала спиной на его грудь. Обнял, прижимая мои руки к моему же телу без возможности пошевелиться и прикусил за плечо.
