Тень гордости в светло-карих глазах, когда шеф сказал о моих пробных шагах и уже успехах, небольших, но все же он не ждал демо-торговли в первый же день, да еще с таким результатом. И я снова немного засмущалась. Потом прозвучали вопросы Адиля по части вируса, моего. И схожего у Дениса. Краткий немой диалог Кости с Адилем и предложение Байта скататься до его офиса, чтобы с некоторыми нюансов касательно таких троянов прояснить, так сказать, на живом примере — у них полная запись грабежа и есть несколько вариантов, как точно выйти на местоположение человека, осуществляющего удаленный доступ, но для этого надо иметь под рукой того, кто… знает почерк.
Разумеется, согласие. Не то чтобы почти не задумываясь, внутренний блок на рефлексе все же сработал, но тут же погасился рациональностью и ощущением пальцев Кости на моем колене."
"Офис компании по расследованию преступлений в высокотехнологичной сфере, в принципе, по царь-градовским меркам, был не так уж и далеко. И вот то же самое… печати Константина Юрьевича — интерьер схож, схож штат, все схоже.
Комнаты удовольствий миллиардера, блять…
С Адилем мы провисли до вечера и прямо заметно было, что ему тоже такой стажер как я требуется. Константину Юрьевичу меня отдали неохотно и мягко намекнули, что батрак может пахать не только в криптотрейдинге и вообще человеку надо давать право выбора. Константин Юрьевич вздохнул и неопределенным взглядом посмотрел на заебанную, но счастливую меня, залезающую в салон, когда он открыл дверь. Чтобы потом усесться к нему на колени и стиснуть в объятиях насколько сил хватало и, не смущаясь Тимура, нагло вторгнуться языком в оральное пространство улыбающегося Константина Юрьевича.
С охотой отозвавшегося.
Губы опухли от поцелуев, тактичный Тимур прибавил громкость радио. Прерывались изредка на дым в окне, потому что вот-вот мог упасть занавес на разуме — его дыхание тяжелее и мое учащенное, когда едва подавляла порыв оседлать его, а не сидеть на его бедрах чинно, почти благообразно, несмотря на то что Константин Юрьевич, страдальчески морщась, уже не знал, в какую сторону поправить эрекцию.
После перекура он смеющуюся меня к себе на колени не пустил. И правильно, я на его брюках могла оставить след. Воровато сжавшись за водительским сидением, дурацки похихикивая и ойкая, с внутренней стороны бедер убирала салфеткой под юбкой следы возбуждения. Константин Юрьевич тактично отвернулся, но вовсе не из-за чувства такта, он действительно уже не знал, как расположить эрекцию.
