Константа

— Но Константин Юрьеви-и-ич! — страдание и отчаяние батрака-первого-секретаря не желающего внезапного отпуска, когда тут такие движняки и еще с каким-то «агростроем» надо решить. Костя тоже неплохо умеет переключать людей…

Сходила я, блять, на свидание с его бывшей…

* * *"

"Еще через четыре недели, когда, можно сказать, жизнь шла своим чередом, точнее неслась бурлящим горным потоком и все произошедшее на фоне творящегося, казалось дурным сном, меня с утра едва поспевающую за своим востроногим шефом по телефону оповестили, что у Зели сегодня день варенья и мы приглашены к сему суровому кавказскому мальчику на празднование его сорока лет.

Дернув Данку на шопинг, пошедшую вроде как за компанию, но по итогу набравшую еще больше шмотья чем я, мы с трудом загрузили покупки в багажник ее нового бордового кошака, а потом два раза потерялись в столичном движе от моих машин сопровождения, за что я немедленно опиздюлилась по телефону от Константина Юрьевича и умоляла чокнутую примоститься где-нибудь, чтобы нас нагнали мои стражники, но нас быстрее нагоняли психопаты из «стопхам» со своим имбицилизмом, не осознающим, что когда мало мест для парковки, им свои ебучие наклейки надо шлепать на двери администрации и мэрии, что должны озаботиться дефицитом парковочных мест; а не людям, которым срочно надо воткнуться куда-нибудь, чтобы выжить.

Мы выгрузили пакеты сначала у нее, потом поехали ко мне, потом опять к ней, потому что по случайности оставили платье для кавказского др в ее могучей кучке, о которую споткнулся вернувшийся домой Вадим, едва не снесший дверной косяк головой и хотевший было поругаться, пока мы истерично рылись в океане пакетов в поисках моего платья, потому что меня дома уже стилисты, но Вадим быстро сменил гнев на милость, когда чокнутая начала кидаться в него вещами купленными ею для него.