Золото глаз густело, в нем вихри и зачинающийся горячий хаос. Дикий, бесконтрольный, отзывающийся на движения моих пальцев и требующий еще. Осыпался янтарными осколками его самоконтроль, слабел железобетонный контроль над личностью, и он смотрел только в глаза, стремительно пьянея от того что видел. От моего безотчетного прикуса нижней губы, от рефлекторной попытки поддаться к его губам и снова чуть удушение, тормозящее и отравляющее кровь. Обоим.
Он не отпускал взглядом мои глаза, не скрывал, как сильны ощущения и как они нарастают, как испепеляют его рациональность — удушение отчетливое, одновременно с первыми каплями на пальцах.
Склонилась вперед, подбородок ниже и разомкнув губы, не отрывая от него взгляда, выпустила слюну себе на ладонь и снова пальцами по стволу, горячему и пульсирующему, как и все, что было в нем.
Он уже находился почти на срыве — ошибался с дыханием чаще, не моргал почти, пропитываясь тем, что во мне, загораясь от этого, с ума сходя и сорвался полностью — кровь отлила от лица, сильно сжал челюсть, откидывая голову назад и стиснув мое горло до боли.
Ногтями трезвяще впилась в его кисть, заставляя ослабить хват, чтобы успеть врезаться коленями в паркет и обхватить губами, взять глубоко, чувствуя, как едва не обжигает горло горячими вязкими струями, пока он впился пальцами в столешницу за мной с такой силой, что отчетливо донесся скрип дерева, пока его разбивало сумасшедшим цунами дрожи и он не мог толком вдохнуть — постоянно в срыв новой волной. Скрежет его зубов, когда повела головой назад, сглатывая, создавая вакуум, касаясь кончиком языка особо чувствительной зоны и снова волна дрожи по его сильному, крепкому телу.
Устала рука, да обе, откровенно саднит горло — все-таки придушивает он ощутимо, когда начинает терять контроль, но его вкус на языке, слабо расходящийся и этот первый неверный вздох над головой… это стоит всего и большего.
Поднялась, вновь прислонясь ягодицами к столешнице. Почувствовала как прикасается горячим лбом к моему, уперевшись ладонями в столешницу по обе стороны от моего тела и оба взглядами на ствол со следами моей помады.
Нет, не пошло. Не порно. Это эстетика, но только для двоих. Когда одни слабые губы целуют другие, зудящие и опухшие и помада уже по обоим, но это так неважно…
* * *Костя, не дозвонившись до двойняшек, чтобы сообщить, что банкет Зели начнется чуть раньше, заключил, что они в каком-то там зале, нам все равно по дороге и надо заехать.
В спортивном зале, как оказалось.
