Легкая, краткая дрожь его темных ресниц, сокрыла в темени зелено-голубой прохлады что-то такое, от чего мурашки по коже.
Голос подал Костя, с глубоким почтением и мужской признательностью, вновь обратив на себя взор глубоких карих глаз:
— Мы благодарим вас и ваш род.
Старец кивнул еще несколько секунд глядя в его глаза, потом снова заговорил:
— Я хотел бы, чтобы ты и твой брат сели рядом со мной и моим сыном, — едва заметное ведение подбородком в сторону Зели за его плечом.
— Это честь, Ахмад Муратович. — Снова почтительный ответ Кости.
Старец отвел от него взгляд и позвал:
— Эмин.
Почти сразу чуть правее от него выступил рослый, статный кавказец. Краткая реплика Ахмада Муратовича с вопросительной интонацией на осетинском и тут же ровным, вкрадчивым голосом негромкий ответ. Ахмад Муратович кивнул ему и вперил взгляд за его спину:
— Давид.
Рядом с Эмином встал очень похожий на него, но моложе и спортивно сложенный кавказец. Ахмад Муратович довольно долго смотрел ему в глаза, а потом, приподняв бровь, что-то спросил.
Вязкая тишина в зале. Эмин только разомкнул губы, но не произнес ни слова, потому что Ахмад Муратович бросил на него краткий, упреждающий взгляд.
Давид, глядя ему в глаза, протяжно выдохнул и отрицательно мотнул головой. Пожилой мужчина еще несколько секунд пристально смотрел ему в глаза, затем произнес неожиданно на русском:
— Не делай того, за что стыдно было бы Амиру, Давид. Горы не краснеют, родители — да, а лучше бы горы, это пережить трудно, но возможно.
Давид отвел взгляд в сторону и вниз и, сглотнув, кивнул. Старец еще некоторое время на него смотрел, потом развернулся и направился к столу. И все почти тотчас пришли в движение, направляясь к столам.
Я, находясь под крайним впечатлением, только было направилась к столу, к которому шли женщины, но Саня, незаметно перехватив меня за локоть, подтолкнул к другому, стоящему недалеко от нас.
— Нет, нам за стол офицерского состава.
Я подавила фырканье, благодарно взглянув на усмехнувшегося него.
Саня отодвинул стул мне и Лизе, когда Аркаша заботился о троне для Таши, но садиться мы не спешили, потому что стол с… главнокомандующими, что ли, дожидался, пока усядется пожилой Ахмад Муратович и лишь затем задвигались стулья.
И снова мы не спешили садиться. Кронпринцы стояли по обе стороны от нас, ожидающих у стола подходящих кавказцев.
— Фархад, — назвался подошедший первым к представившимся кронпринцам, пожимая им руки и приветственно кивая нам.
