Я, останавливаясь за Ташей и Ли, застыв почти посреди помещения, в паре-тройке метров от стола, вглядывалась в лицо спокойного психопата, наблюдающего как Костя садится в кресло прямо перед ним, а рядом с Анохиным, выпрямив спину, расправив плечи и скрестив руки сзади на пояснице встал Аркаша.
Я смотрела на психопата, пока Зеля проходился молниеносным взглядом по людям, распределяющимся по периметру кабинета, и вставал спереди и сбоку от Ли, разворачиваясь спиной к нам и лицом к ним. Смотрела на Костолома, когда Кир проделывал почти то же самое, с той лишь разницей что разворачивался в другую сторону, закрывая спиной Ташу и меня.
Я смотрела в лицо Костолома и думала о том, что Саня мог бы одним ударом его вырубить. Как и его младший брат, сейчас напускно спокойный и сцепивший руки за спиной. Чтобы не было видно мелкого тремора на них. Ведь ему тоже не составит труда отправить психопата в бессознательность, когда рядом с нами окровавленный и не ответивший на избиение Саня.
В тот момент тоже возникло желание сцепить руки, даже понимая, что не осилишь, все равно появляется желание чем-то занять руки. Какова сила этого желания, когда знаешь, что осилишь?.. Наверное, до тремора.
Тишина была недолгой. Снова неповторимый, вкрадчивый голос Костолома, глядящего на Анохина перед собой, опять не встречающего его взгляд:
— С сыном Демина шашни крутил. — Сказал, будто плюнул и прищурено посмотрел на Саню, который невозмутимо, сквозь ресницы смотрел на отца.
С едкими тенями призрения продолжившего, — трахался с сыном человека, обувшего нас на шестнадцать миллионов. Ты хоть ебал, а не тебя, Саша? А то совсем все печально."
"— Я не думаю, что ты действительно хочешь слышать подробности, отец. — Саня повел уголком разбитых губ, склоняя голову и иронично глядя в такие похожие глаза, в которых отчетливо высветилась отвращение.
— Голос прорезался, Саш? — приподнял бровь Костолом.
— Еще бы, когда так дубасят, — хмыкнул Саня, сплевывая кровь в сторону и вновь откидывая голову назад, на стену.
— Забил всю сыновью любовь на корню.
— И ты пошел любовь искать к другим мужикам? — спросил Костолом, улыбаясь так красиво, очень располагающе. При этом свежуя сына взглядом. Отрицательно качнувшего головой и с эхом утомленности, ответившего:
— Я в четырнадцать понял, что не совсем традиционной ориентации. Еще до первых побоев, так что не вини себя.
